Последний вздох - Кэтрин Диан

Они обняли друг друга, прижавшись друг к другу всем телом. Когда пальцы Сайрен наткнулись на скользкость крови, она отстранилась, прерывая поцелуй; ей нужно было увидеть его и убедиться, что с ним всё в порядке. Ронан позволил ей отстраниться, хотя его грудь тяжело вздымалась, а тело тянулось к ней.

Лунный свет падал на него, но было трудно сказать, какая часть этого слабого свечения исходила от того далёкого света, а какая — изнутри Ронана.

Его кожа слабо светилась, демонстрируя всю его красоту. Он всегда был красив, но теперь, когда стала видна вся его правда, ничто не могло скрыть этого. Даже тёмные татуировки, рассекающие его руки, грудь, шею, живот, исчезающие за поясом его чёрных тренировочных штанов, свидетельствовали о правде: о страданиях, о борьбе, обо всём том, что сделало Ронана тем, кем он был.

Пальцы Сайрен коснулись его ран, но его тело уже само заживало, поэтому она позволила своим пальцам подняться к крыльям, возвышающимся над его плечами. Он вздрогнул, когда она коснулась гладких шелковистых перьев. Он тихо застонал, когда она провела по ним пальцами вверх.

Прекрасен. Он был просто прекрасен.

Когда Ронан наклонился, чтобы снова поцеловать её, Сайрен обвила руками его шею, хватая воздух ртом, пока его пальцы расстёгивали пуговицу на её джинсах. Через несколько мгновений отчаянной работы избавили Сайрен от ботинок на молнии и брюк. Ронан с большей лёгкостью сбросил спортивные штаны, обнажив для неё свой член, ту прекрасную, сильную часть себя, которая соединит их тела и сделает их единым целым.

Когда он поднял её, она обхватила ногами его бёдра, застонав от того, что его твёрдый ствол прижался к её изнывающей плоти. Он отнёс её к кирпичной башне, в которой была дверь на лестницу. Он прижал её к стене, и его руки защищали её от шероховатой поверхности.

Его член упёрся в её горячий, жадный вход. Сайрен задохнулась от нахлынувшего возбуждения, предвкушения… и закричала в экстазе, когда Ронан вошёл в неё мощным толчком. Не было ничего, кроме этого: движения его тела внутри неё, ощущения его кожи, вида этих крыльев, укрывающих её. И его запаха. Такого насыщенного. Такого пьянящего.

— Укуси меня, — прорычал он. — Идайос, мне это нужно…

Он тихо вскрикнул от боли, когда Сайрен прокусила его вену, а затем застонал, когда она прижалась губами к его пронзённой шее, чтобы покормиться.

Его кровь хлынула в её рот. Его сущность затопила её тело, её чувства, её разум. Он был силой, красотой и светом, и она глубоко втягивала его в себя, впитывая роскошное совершенство его могучей крови, пока его член ритмично входил в неё.

Она кончила в ослепляющем, неожиданном порыве, цепляясь за него, пока он снова и снова входил в её сжимающееся лоно. Она молча умоляла его не останавливаться. Она не хотела отдыхать, не хотела, чтобы это заканчивалось.

Он застонал, когда она продолжила пить из его вены. Он вбивался в неё, давая всё, что она хотела, всё, в чём она нуждалась. Отдавая ей всего себя целиком.

Когда её тело снова напряглось, извиваясь в ожидании разрядки, Ронан стал входить глубже и быстрее. Сайрен кончила так сильно, что её губы оторвались от его шеи, и она закричала, уткнувшись в его кожу… и он закричал с ней, его член жёстко и горячо изливался внутри неё.

Сайрен подрагивала от отголосков, тяжело дыша у шеи Ронана, и все её чувства были до сих пор переполнены им. Его телом. Его кровью. Самим его существом.

Она лизнула эту густую кровь, впитывая то, что вытекло из его вены, когда они оба кончили. Он застонал, содрогаясь, и его член всё ещё был внутри неё, пока она закрывала раны. Затем она блаженно прижалась к нему, расслабляясь в его объятиях, поглаживая его затылок и слушая, как замедляется его дыхание.

Сайрен издала протестующий звук, когда Ронан извлёк из неё свой член. Он шикнул на неё и прижал к себе, когда её босые ноги коснулись прохладного бетона крыши. Он погладил её по волосам.

На мгновение всё стало хорошо.

Даже когда он сказал «Ты не можешь сделать это снова», всё было по-прежнему правильно, потому что его тон говорил о том, что он любит её. Его тон всё ещё связывал их.

Затем Ронан немного напрягся и сказал более настойчиво:

— Ты понимаешь?

Она не понимала. Теперь он говорил по-другому. Он говорил тоном, который отдалял их друг от друга, тоном, который возводил стену вокруг неё. В глубине души она понимала, что это должно было стать стеной, которая защитит её, но…

Ронан, должно быть, почувствовал, как она напряглась. Он слегка отстранился, как будто хотел посмотреть на неё.

— Сайрен, — его голос звучал ещё суровее. — Тебя могли убить. И это не в первый раз.

— Мне нужно было что-то оттуда. Я не осознавала…

— Что демоны ползали по всему этому грёбаному дому?

Сайрен содрогнулась при этой мысли.

— Ты не почувствовала их запаха? Ты не…

— Конечно, нет, иначе меня бы там не было! Я вошла через боковую дверь и пошла тем же путём, что и моя мать…

— Кадарос был с тобой в одной комнате!

Сайрен отстранилась от Ронана и пошла собирать свою одежду. Она не собиралась вести этот разговор (который больше походил на ссору), когда её голую задницу обдувал ветерок.

Ронан позволил ей надеть нижнее бельё и брюки, но как только она села, чтобы натянуть носки и ботинки, он навис над ней, сложив крылья за плечами. Луна была у него за спиной, но его тело всё ещё излучало слабое сияние, иссечённое резкими татуировками.

Она задрожала при виде него. Не от страха, что он причинит ей вред. Он никогда этого не сделал бы. Даже когда он сам был в ужасе от такой возможности, она абсолютно точно знала, что он никогда не причинит ей вреда.

Но она боялась его власти — его власти над ней.

Как быстро всё, что было тёплым и уютным, стало холодным и пугающим.

Сайрен только что сбежала из неосязаемой (но вполне реальной) клетки, в которой её мать держала её десятилетиями. У неё едва была возможность подумать и осознать свою свободу. И вот, в тот же миг, перед ней оказалась другая клетка.

— Сайрен.

— Я не позволю тебе контролировать меня, — она отвела от него взгляд. Она должна была это сделать. Иначе она могла