Цветы барбариса - Стелла Майорова

виновным в убийстве крупного столичного бизнесмена Марка Ермолаева. Приговор: 6 лет колонии общего режима. Подсудимый полностью признал вину».

Я не почувствовала, как выронила бумажный стакан. Горячий кофе обжег ладонь, потек по колену, но я не шелохнулась.

Как это?

Дыхание сорвалось. Мир накренился. Сердце взвыло как раненая собака.

Я смотрела в экран. В это лицо. Его лицо. Такое знакомое, родное. Только за стальными прутьями.

Ромка.

Мой Ромка.

Все вокруг на миг остановилось. Дрожь под кожей приподнимала волоски на предплечьях.

Шум улицы стал глухим. Как под водой. В ушах стучала кровь. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.

«Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя».

Пространство вокруг покачнулось. Я ухватилась за край стола, чтобы удержаться на месте.

Что ты наделал, Рома?

Он сидел в тюрьме, потому что любил меня. Он оставил, потому что любил меня.

Он не пришел, потому что любил…

Все вмиг перевернулось с ног на голову.

Я объясняла этому мальчику, что иногда, если любишь, надо отпустить. Надо жертвовать, если другому будет лучше без тебя… Боже, он знал это и без меня.

Я понимала всегда, что порчу ему жизнь. Но даже подумать не могла, что он разрушил ее ради меня.

А я ведь сказала, что вычеркну его, если не придет...

— У вас все хорошо? — девушка-официантка подошла и заглянула мне в лицо. Я только тогда почувствовала, как слезы катятся по шее.

— Да, — я рассеянно кивнула и выдавила улыбку.

Все воспоминания всплыли, как кадры на старой киноленте. Его руки. Его голос. Его губы у моего виска. Его крик: «Я тебя задушу этой гребаной любовью!»

Шесть лет. Бесконечно долго. Это как задохнуться…

Я потерла шею.

А я здесь, в другом городе, выбиваю его из себя, душу рутиной и живу под красивой вывеской, которую придумал он…

Я подорвалась и растерянно обернулась. Мне надо в Москву…

В столицу я приехала на рассвете. Смотрела в окно такси, как улицы, которые когда-то знали мои каблуки наизусть, теперь смотрели на меня чужими глазами. Город не изменился. Изменилась я.

Из-за того, кто остался в аду вместо меня. Я спаслась, сбежала, оставив его доживать свою боль, платить по моим счетам.

Я месяцами училась ненавидеть того, что пожертвовал своей жизнью, чтобы я могла пить кофе на берегу Невы.

Что ж, я ненавидела.

Себя.

Макс встретил меня в своем офисе как-то по-домашнему, будто я просто заехала выпить кофе и сказать «привет». Будто я не исчезла на полгода…

Его кабинет был все таким же стерильным: стекло, металл, аромат дорогого лосьона и крепкого эспрессо.

— Барби... — он встал. Лицо на секунду дрогнуло.

Я кивнула. Села.

— Я по делу, — сложила руки в замок на столе. Не успела подумать, как лучше ему все преподнести.

— Ну, говори, — он вальяжно откинулся на спинку кожаного стула и прошелся по мне хищным взглядом.

— Помоги вытащить одного человека, — я прочистила горло. — Парень, которого осудили за Марка…

Макс сжал челюсть.

— Ты уверена, что хочешь лезть туда? Дело громкое.

— Поэтому пришла к тебе. Можно ведь сделать что-то? Подать апелляцию, или как там… — я скребла ногтем по столу.

— Я следил за ходом процесса. Ему дали минимальный срок.

Я уставилась на него.

— Меньше уже не будет, говорю. Года через четыре сможет подать на УДО. Это лучший исход.

Я вздохнула и потерла лицо ладонями.

— Барби, оснований для пересмотра нет, он полностью признал вину. Ты расскажешь уже, почему печешься об этом парне? С ним ты тоже спала? — он ухмыльнулся. Я отняла руки от лица. Улыбка сползла с его рта. — Опустилась до рабочего класса? — он сузил глаза. — Тяжелые времена?

— Ты можешь запросить свидание? — я не без труда пропустила его слова мимо ушей.

Макс молчал, покачивая ногой, как делал всегда, когда злился. Потом встал и подошел к окну.

— Я могу попробовать, — выдохнул. — Но ты понимаешь, Барби, это не так просто.

— Я оплачу твои услуги, — проговорила быстро.

Он обернулся. Глаза его были странно холодны.

— Хорошо. Но я не возьму с тебя денег. Не по-мужски как-то, — его глаза сверкнули.

Слова встали комом в горле. Я поняла, о чем он.

— Серьезно? — я покачала головой.

— Да. Хочу тебя. Как раньше. Где ты остановилась, я приду вечером.

Я встала. Голова будто вспыхнула жаром.

Он приблизился.

— Я очень по тебе скучал, — прошептал и отодвинул прядь волос с моего лица.

Я отвернулась.

Макс притих. И в этом молчании было все: разочарование, злость, недоумение. К моим отказам он не был приучен.

— Я перечислю тебе задаток. И… спасибо за помощь.

Я вышла, не оглядываясь.

_____________________________

Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))

Эпизод 44. Больше не приходи сюда

Рома

…Я напишу тебе письмо,

В нем будет ровно двадцать слов…

Я сидел в прачке. Мастер кивнул на таймер: пять минут перерыва. Я вытер руки о штаны, пошел к умывальнику. Только повернул за угол — навстречу оперативник. Молодой, с такими глазами, будто ему все заранее осточертело.

— Липский, тебя заведующий вызывает. Живо.

Я ничего не сказал, просто пошел. В голове сразу прокрутились варианты: дисциплинарка? Письмо от матери? Перевод?

Когда вошел, заведующий канцелярии даже не поднял головы.

— Поступил запрос на краткосрочное свидание, — бросил он и протянул лист.

Я взял бумагу.

Прочел.

И будто током ударило.

Макеева Варвара Александровна.

Какого хера?!

У меня в горле пересохло.

Я перечитал еще раз, как будто глаза могли ошибиться.

Она.

Она нашла меня.

Я сжал лист, будто мог выдавить из него хоть один ответ.

Как узнала вообще? Блядь.

Сюда ей лучше не соваться, это место не для нее.

В глотку будто гвоздей натолкали.

— Хули встал? Подписывай, — лениво выплюнул заведующий.

Я положил лист на стол.

— Не. Не подпишу.

Он пожал плечами, ему похер.

— Свободен. Отказ зафиксируем.

Весь день потом как в дыму. Машины гудели, пахло порошком и влагой, кто-то ругался рядом, но я все слышал как сквозь стекло.

Она пришла.

Зачем тебе все это, мать твою?! Живи свою новую спокойную жизнь, почему лезешь в это дерьмо? Теперь это только мое дерьмо, Барбариска. С тебя хватит.

Когда увидел ее ссадины тогда, в ванной, все думал, вот бы мог забрать себе ее боль.

Теперь мог.

Через неделю меня снова вызвали.

Тот же кабинет, та же папка. Только заведующий на меня теперь смотрел дольше, чем обычно.

— Повторный запрос. Упрямая баба у тебя.

Я молчал.

Смотрел на