Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! - Александра Кузнецова

Я стиснула зубы, борясь с желанием порвать газету, но поймала на себя взгляд торговца.

– А вы, простите, не та самая Алиса, которая…

Слушать дальше я не стала, запрыгнула в карету и задернула шторки. Было так обидно, что подбородок досадно дрожал.

Кажется я уже начинала разделять злобу Ани. Сначала мечтаешь стать героиней светской хроники, а затем жалеешь об этом.

И как так вышло, что Сильвиан после того, что сделал – молодец и завидный жених, а я на Разведенка. Брачная аферистка. А теперь еще неудачница! Знала бы, кто стоит за газетой, волосы бы повыдирала…

Карета тронулась, к счастью ехать было не долго. Я решила остановиться у Виолетты, которая уж точно поймет мои чувстве, ведь Сплетник прошелся и по ней в свое время.

Мы миновали зеленую стену и въехали в старую часть города, с высокими заборами, зелеными изгородями и сказочными особняками, прячущимися за ними.

Виолетта встретила меня на ступенях особняка, уже держа в руках два хрустальный бокала с голубим пузырьками.

Я снова чуть не расплакалась, уже от облегчения.

Виолетта с королевской грацией спустилась по ступеням и вместо приветствия протянула мне бокал. Темное бархатное платье обнимало ее талию, а черные пряди обрамляли лицо, подчеркивая изумрудную глубину глаз.

Я выбралась из кареты, молча подошла и залпом осушила бокал с напитком. Пузырьки защекотали нос.

Следом за хозяйкой на крыльце появилась Парфенона— огромная радужная ящерица. Кожа фамильяратмерцала перламутром: стоило ей чуть повернуть голову, и по гладкой спине пробегали фиолетовые, голубые, изумрудные блики. Бирюзовые глаза смотрели на мир с ленивым пренебрежением.

– К черту Сплетника, – произнесла Виолетта и осушила свой бокал.

– К черту!

Мы обнялись, а к вознице уже спешил лакей, чтобы перенести мои вещи. Виолетта и сама много раз оказывалась под прицелом розовой газеты и не всегда в выгодном свете.

Но, в отличие от меня, светская львица и наследница древнего аристократического рода отрастила крепкую броню и смотрела на все чуть более философски.

Впрочем, даже она приподняла бровь, когда мимо нее пронесли мой изуродованный чемодан с завывающим в нем Марципаном.

– Прелесть какая! Ты решила привезти мне капельку сельской жизни? Не стоило.

Я посмотрела на подругу и тихо рассмеялась. Тонкий юмор Виолетты был понятен не каждому, но я ее просто обожала.

– Идем, чай уже остывает.

Мраморный особняк распахнул перед нами свои двери.

Высокие потолки с тонкой лепниной – и вдоль карнизов узор рунической вязи, почти невидимый, как стежок на подоле. Теплый паркет, щедро натертый воском. В холле – галлерея портретов: дамы в жемчугах, мужчины в черных мундирах, и рядом с каждым фамильяр. Та или иная рептилия.

Люстры свисали с полков хрустальными водопадами, создавая атмосферу торжества. Пламя в них мерцало мягким молочным светом, имитируя свечи.

Мы миновали анфиладу: маленькая гостиная с низкими креслами, где Парфенона взобралась на подлокотник и с достоинством свернулась калачиком, библиотека и наконец чайная комната с темными шторами и ровным теплым светом из‑под потолка.

Столик уже был накрыт.

Лакеи, видно, растерялись, ведь фамильяров не разлучают с хозяевами, поэтому они шли следом за нами прямо в чайную, в руках был мой бедный чемодан с орущим Марципаном и плетеная корзина со страдающей Фиалкой.

– Это твои иждивенцы?

Виолетта и заглянула в прорезь чемодана и тут же вскрикнула, отпрянув. В дырке моргал красный налитый кровью глаз Марципана.

Я накрыла глаза рукой, готовая завыть с ним в один голос:

– Прости.

– Как мило, что ты их привезла с собой. Напомни, зачем?

– Проверить, есть ли в них вообще магия, – призналась я. – Честно? Я не уверена, что это фамильяры.

– О! Это мы можем выяснить очень быстро, – улыбнулась Виолетта, а затем рявкнула на весь дом:

– Виктор!!!

Ее крик был таким громким