Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Господи, я так привыкла понимать, входить в положение и помогать другим, что попросту теряюсь, когда все это направлено на меня.

Ох, кажется, не зря бабушка постоянно повторяла фразу: «Хорошо самой уметь все делать, но не дай бог все делать самой».

А ведь у меня именно так и происходит. Раз за разом я совершаю одну и ту же ошибку: вместо того чтобы принимать помощь от мужчины и давать ему возможность проявить себя, отмахиваюсь: «Ой да что ты, не нужно мне помогать, я сама». Стараюсь понять, оправдать, а вместо поддержки попросту взваливаю все на себя. В итоге мужчина расслабляется — по вполне очевидным причинам.

Кто знает, не бери я на себя слишком много, не тащи все на себе, не старайся войти в положение когда надо и не надо, может, моя жизнь повернулась бы по-другому? В том числе и с Егором. И с Марком. Теперь не узнаю.

Однако в этот момент как никогда четко осознаю: как раньше уже не будет. Я больше не буду оправдывать тех, кто это не достоин, и давать шанс тем, кто его не заслуживает.

Глава 37

Марк

Мне впору открывать завод по производству концентрированной злости. Все, что я делаю в последние несколько дней, — это беспрестанно злюсь, напоминая себе чайник с поднимающейся от пара крышкой.

До сих пор из головы не выходит этот треклятый отчет о Боцманове Егоре. Лучше бы и не читал вовсе, честное слово. Может, не было бы такого недоумения вперемешку с, опять же, злостью, что Элина выбрала его.

В нем ведь, кроме смазливой внешности, и любить-то нечего. Амбиций — ноль, целей — тоже, плывет себе как говно, куда пристанет, там и хорошо. Будто мало этого, еще и изменяет.

Судя по тому, что я узнал, Боцманов изменял Элине как минимум с двумя девушками в последние полгода. Но что-то мне подсказывает, их было больше. Интересно, она знает обо всех?

И в довершение, Егор сидел без работы и не чесался ее найти поскорее, так что, выходит, ко всему прочему еще и сидел на шее у гражданской жены. Охренеть не встать! Разве поступит так нормальный мужчина?

Мне вполне очевидно, почему он пытается ее вернуть, — она слишком лакомый всепрощающий кусок обалденного торта.

Интересно, Элина хоть раз задалась вопросом, на что он выгуливал своих любовниц, если не работал? Верно, он наставлял ей рога на ее же деньги. Никак не могу решить, чего должно быть больше, чтобы так поступать: хитрости, безмозглости, беспринципности или всего вместе.

Я неоднократно ловил себя на желании набить ему морду, пока читал отчет.

Не сдерживаю горькой саркастичной усмешки: весь этот славный набор из потрясающих мужских качеств Элина с распростертыми объятиями приняла назад.

А меня — не приняла. Ну как так-то?

Чем он ее взял? Неужто пару букетов притащил, и она поплыла? Нет, это вряд ли. Тогда чем? День за днем, раз за разом задаюсь этим вопросом, не нахожу ответа и злюсь от бессилия.

Чувствую, как снова начинаю закипать, когда представляю их вместе, и лишь усилием воли сосредотачиваюсь на экране рабочего ноутбука.

Так, ладно, Марк, ты пытался ее вернуть, и это не твоя вина, что она не в состоянии оценить по достоинству твое предложение. Всем свою голову не вставишь. Пусть живет как знает.

Пора принять тот факт, что наши с ней дороги разошлись навсегда, осталось только поставить жирную точку в виде развода.

Богдан уже забрал свидетельства, и я попросил, чтобы именно он вручил Элине ее экземпляр.

Сначала хотел отдать сам, а потом решил: нет, пожалуй, пусть это случится без меня — не имею ни малейшего желания видеть довольное лицо бывшей жены в тот момент, когда она его получит.

Ровно в этот момент Виктория сообщает мне по селекторной связи, что пришел Богдан.

— Пусть заходит.

Дверь открывается, и друг сразу идет к моему столу, протягивая свидетельство о разводе в прозрачном файле.

Я с сожалением смотрю на эту бумагу, и внутри начинает скрести. Обычно так скребет моя интуиция, когда я совершаю ошибку. Как будто я поторопился.

Но какая же это ошибка? Я ведь не могу принуждать Элину быть со мной насильно, у меня больше нет никаких рычагов давления не нее. Если хотя бы один человек не хочет быть с другим — это конец.

Точка.

Мать будет счастлива. Ну, хоть кто-то. Впрочем, о чем это я, Элина тоже наверняка придет в восторг.

— Отдал? — поднимаю я взгляд на Богдана.

Тот кивает, сразу понимая, что я имею в виду.

— И как?..

Я хочу поинтересоваться, как она отреагировала, но слова застревают в горле. Поди-ка от радости станцевала и расцвела пышным цветом. Морщусь, представляя эту картину. Ладно, может, оно и к лучшему, если узнаю. Ее реакция будет красноречивее любых слов. Так точно пойму, что все сделал верно.

— Как она восприняла? — все-таки задаю этот вопрос.

Богдан смотрим на меня долгим, пристальным и изучающим взглядом.

— Ну, — поторапливаю я его.

— Марк, я не имею права что-то говорить об этом как твой сотрудник, но как друг скажу честно: ты дурак. Упустил такую девушку... — Он вздыхает и поджимает губы.

— Мне что ее, наручниками к батарее надо было пристегнуть, а? Она сама ушла, вообще-то, если ты забыл! — мигом взрываюсь я.

— А что ты сделал, чтобы она осталась? — поднимает бровь друг.

Он больше ничего не говорит, разворачивается и уходит, оставляя меня наедине со свидетельством и своим вопросом, который теперь эхом отдается в голове.

* * *

Да, я знаю, выгляжу как заправский маньяк, но ничего не могу с собой поделать. Попросил безопасников пошаманить, и теперь по моему желанию на экране рабочего ноутбука транслируется видео из приемной, где работает Элина.

Бесконечно можно смотреть, как горит огонь, течет вода и... работает моя бывшая жена. Я еще буквально одну минуту за ней понаблюдаю, и все. Честно-честно. Не как в прошлый раз, когда залип в экран на полтора часа.

Я слежу за ней уже две недели. Зачем? Что ищу? Может быть, следы того, что она несчастлива, как я? Но не нахожу их.

Она выглядит так, словно у нее все в порядке. Не то что у меня.

Даже не припомню, когда в последнее время вставал в хорошем настроении. Погода и та словно смеется надо мной — уже неделю шпарят