Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

А потом, когда пожалеет о том, что выбрала Боцманова, и как побитая шавка приползет ко мне, я выставлю ее за дверь так же, как она меня.

Глава 36

Элина

После того как за Марком закрывается дверь, я еще некоторое время стою молча, а потом чувствую, как все тело охватывает нервная дрожь.

Не так я себе представляла наше расставание, совсем не так.

Считала, Марк будет только рад избавиться от меня, а он... Да, кстати, это что вообще такое было?

Я топаю к дивану и сажусь, пытаясь переварить наш недолгий разговор. Силюсь как-то объяснить его появление, но ничего не выходит, только голова начинает болеть от излишнего напряжения.

Какая муха его укусила? Его речь выглядела как жалкая, но все же попытка меня вернуть. Зачем?

Уж явно не от большой любви. Если Вильман кого и любит, то только себя и договора да бумажки. Значит, тут что-то другое. Что?

В итоге прихожу к тому, что дело в имидже или в каких-то далеко идущих планах, в которые меня, разумеется, посвящать никто не собирался.

Ведь если человек и правда раскаивается, он не предлагает очередной договор и пару подачек, он ведет себя как живой, чувствующий мужчина!

Он правда думал, я поведусь на его суперщедрое предложение и снова стану его марионеткой? Вот скотина безрогая!

Ощущаю дискомфорт в груди, а следом там разгорается пожар, — изжога. Неудивительно, что мой организм не смог переварить эту ситуацию и выдал такую реакцию.

Я подхожу к шкафу, достаю аптечку и вытаскиваю оттуда нужный блистер. Выдавливаю таблетку на ладонь и спешу на кухню, чтобы поскорее запить лекарство.

Иду, а сердце щемит, и внутренний голосок жалобно поет: а что, если я все-таки погорячилась? Что, если все не так поняла? Может, стоило войти в его положение, дать ему шанс?

Я приказываю сердобольному голосу заткнуться, захожу на кухню, и взгляд падает на цветы. Я совсем забыла, что часть букета так и осталась лежать на столе.

Первое желание — ничего не делать, оставить их лежать как лежали. Но потом я тяжело вздыхаю и качаю головой — растения не виноваты в том, что даритель оказался с душком.

— Болван набитый! — в сердцах ругаюсь я и с силой дергаю рычаг смесителя.

Все мысли в одно мгновение вылетают из головы, истошно ору:

— Твою мать!

Смеситель и до того держался разве что на честном слове, и хозяин квартиры обещал приехать и заменить его... вчера. Но, как это обычно водится, у него что-то случилось, и он перенес нашу встречу на завтра.

И ведь сама виновата — не сдержала эмоций, сорвалась на ни в чем не повинном агрегате, откуда теперь хлещет вода.

Я в панике пытаюсь приложить к крану ладони, как будто это способно хоть как-то остановить потоп. Еще бы подорожник приложила. Разумеется, у меня ничего не выходит, зато, считай, искупалась, потому что теперь вода бодрыми струями бьет в разные стороны, в том числе в меня.

Тогда я срываю с крючков кухонные полотенца и пытаюсь остановить воду. Тщетно, они промокают в два счета.

Не хватает только соседей затопить.

Перекрыть. Нужно перекрыть краны, а они, как назло, расположены в совмещенном санузле в жутко неудобном месте, под старенькой чугунной ванной.

Мчусь в коридор, и тут раздается звонок в дверь.

Меня бросает в жар — неужто соседи? Да ну, вода бы не успела так быстро до них добраться. Или успела бы?

Что делать? Открывать дверь или мчаться в ванную? Решаю сначала открыть дверь: если все же соседи и вода до них добралась, пусть видят, что я не бездействую.

Открываю и натыкаюсь на улыбку Егора, которая мигом сходит на нет, когда он видит мокрое нечто вместо меня.

— Ты не вовремя! — пищу я и мчусь в ванную. Занимаю коленопреклонную позу и тянусь к нужному вентилю.

Тот словно нарочно не поддается — похоже, проржавел.

— Э-э-э... Ты что делаешь? — раздается надо мной.

— Не видишь, что ли, кран пытаюсь перекрыть, соседей топлю! Не получается, — чуть ли не со слезами в голосе отзываюсь я.

— Отойди, дай я.

Я поднимаюсь и наблюдаю, как Егор в белоснежных брюках нисколько не раздумывая опускается на пол и тянется к вентилям.

Вот что значит мужская рука — через несколько секунд бывший поднимается и, отряхивая ладони, сообщает:

— Готово.

— Спасибо.

Я смотрю на его уже совсем не белоснежные штаны и скорбно вздыхаю. Я ведь мокрая опускалась на пол, да еще и тапками наследила, и теперь грязные разводы отпечатались на ткани.

— Да ладно тебе, — машет рукой Егор, проследив за моим взглядом. — Ты мне лучше скажи, тебе цветы хоть понравились?

— Так это ты подарил? — охаю я.

Егор хмурится.

— Ну да, а ты что, записку не читала?

«Читала, да вот только формулировать надо точнее. Ты не единственный, кому есть за что заглаживать вину», — фырчу про себя.

— Не успела... — Ну не объяснять же ему правду, в конце-то концов. Это его не касается.

Я хватаю ведро с половой тряпкой и иду на кухню, чтобы убрать следы потопа.

Егор следует за мной, сразу видит смеситель в раковине и присвистывает с полусмешком:

— Ого. Элина, да ты богатырь, вырвать смеситель с корнем — это надо постараться.

— Очень смешно, — мрачно хмыкаю я, присаживаюсь на корточки и начинаю вытирать воду с пола. — Кран держался из последних сил, хозяин квартиры обещал заменить.

— Давай я куплю и заменю, — легонько пожимает плечами Егор и берется за кухонную тряпку, начинает вытирать столешницу и раковину.

Мы некоторое время молчим, и я подглядываю за ним исподтишка.

Он делает это так, будто мы с ним снова вместе и просто решили совместно убрать квартиру, как это бывало, когда только съехались.

Я замираю, на секунду проваливаясь в прошлое, в ушах звучит наш смех, и перед глазами вспыхивает картинка, как прямо в процессе уборки кухни Егор вдруг подкрадывается ко мне сзади и крепко обнимает. «Я люблю тебя, Элина...»

Я трясу головой, чтобы стряхнуть пусть и счастливое, но воспоминание.

— Спасибо, са... — Собираюсь сказать «сама справлюсь», как всегда и делала, и вдруг затыкаюсь на полуслове и вместо этого произношу: — Да, спасибо.

— Ну, тогда я пошел? Положи смеситель мне в пакет на всякий случай. Инструменты у тебя есть?

— Хм... В кладовке есть какой-то ящик, пойдем, глянешь, оно или нет.

Через пару минут выясняется, что докупать ничего не надо, и я закрываю за Егором дверь. Неужели