Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Он смотрел на меня несколько секунд.

И на мгновение…

Мне показалось, что он колеблется.

Что сейчас скажет: ладно.

Что всё остановится.

Но нет. Он отвернулся.

— Увести её, — бросил коротко.

— Нет! — я рванулась вперёд, но чьи-то руки мгновенно схватили меня за плечи.

— Папа! — закричала я, пытаясь вырваться. — Папа, не надо! Ты их убьёшь!

Он даже не обернулся.

— Это уже не обсуждается.

Мир начал рушиться.

Я билась, дёргалась, царапала чужие руки, но меня держали крепко.

— Пожалуйста! — голос сорвался окончательно. — Я тебя прошу!

— Хочешь сама увидеть? — отец рявкнул. — Хорошо. Сейчас увидишь, что им нужны деньги. Не ты. Увиди ее туда. Рот ей закрой, чтоб не орала.

Глава 59. Лола

Меня потащили в сторону — грубо, без церемоний. Я извивалась, била пятками по бетону, но меня держали крепко. Кто-то зажал мне рот ладонью, и крик превратился в приглушённый стон. Слёзы текли по щекам, а я всё равно слышала каждый звук.

Голоса.

Снаружи, в большом зале, раздались тяжёлые, уверенные шаги. Я знала эти шаги. Сердце взорвалось.

— Где она? — голос Льва прозвучал низко, твёрдо, как удар стали. Ни страха, ни сомнения — только холодная, железная решимость.

— Какого хуя, Бедовый? — добавил Гордый, голос его был ровным, но жёстким, как лезвие. — Где Лола?

Отец зло расхохотался — коротко, жёстко, без капли веселья.

— Деньги лежат на столе, как я и обещал. Хватайте их и валите на хуй отсюда. Лола — не ваше сраное дело. Она моя дочь, и я сам о ней позабочусь.

— Нам не нужны твои грёбаные деньги, — отрезал Лев. Голос его стал ещё жёстче, тяжёлым и непреклонным, будто он вбивал каждое слово. — Мы хотим видеть её. Сейчас. И мы не уйдём, пока не убедимся, что она в порядке.

— Себе бабки оставь, — произнёс Гордый твёрдо, без единой трещины в голосе, каждое слово звучало как приговор. — Скажи, где Лола. Или мы сами её найдём.

Я замычала под ладонью, забилась сильнее. Слёзы лились рекой. Они пришли не за деньгами… Они пришли за мной.

В этот момент я рванулась изо всех сил. Локтем ударила кого-то в живот, вывернулась, вырвалась из хватки и побежала по холодному бетону. Слёзы застилали глаза.

— Лев! Гордый! — закричала я сорванным голосом.

Они обернулись одновременно.

Я влетела между ними, обхватила обоих руками, уткнулась лицом в плечо Льва, потом в грудь Гордого. Их запах, их тепло — всё сразу обрушилось на меня.

— Папа, пожалуйста! — рыдала я, не отпуская их. — Не убивай их! Они ни в чём не виноваты! Я прошу тебя! Не стреляй!

Отец стоял в нескольких шагах, лицо побагровело от ярости. Он уже поднял руку, и я увидела, как его люди вскинули оружие.

— Не стрелять! — заорал он вдруг своим, голос сорвался на яростный рык. — Никто не стреляет, мать вашу! Опустили стволы! Все назад! Я сказал — назад!

Я всё равно прижималась к ним, дрожа всем телом, и шептала сквозь слёзы:

— Идиоты… зачем вы пришли?! Он же убьёт вас… Идиоты…

— За тобой пришли, принцесса, — прошептал Гордый, прижимая меня к себе.

— Руки убери от неё! — заорал отец. — Лола, отойди от них! Немедленно!

— Нет! — закричала до хрипоты. — Я… я отойду только если ты пообещаешь не убивать их. Они должны выйти отсюда живыми.

— Этих выродков надо убить. Или ты думаешь, они отпустят тебя?

— Отпустят, — произнесла я уверенно, но с болью в груди. Я понимала, о чём говорил отец. Без слов. С той болью, с которой он отпустил маму. Без выбора. Но я не собиралась поступить так же.

— Нет, — произнесли в унисон Лев и Гордый.

— Да, — сказала я тихо, поднимая взгляд на одного и другого.

Я молча смотрела на них. Без слов. Улыбнулась с трудом. Огромным трудом. Подавляя внутри бурю, ураган, смерть каждой клеточки своего тела. Заживо закапывала себя… ради них.

— Лола, нет, — произнёс первым Лев. Он понял. Конечно понял.

— Да, — я коротко кивнула.

— Обещай, пап, — развернулась к нему с уверенностью. — Обещай, что они будут жить, если я никогда их больше не увижу.

— Какого ху… — Гордый схватил меня за руку, но я выдернула её. Даже не посмотрела на него. Не могла.

— Клянусь, ты не услышишь о них от меня ни слова. Я никогда не попрошу тебя отпустить меня. Но они должны уйти живыми.

Я словно угасала. В горле пекло. Тело не слушалось. Кажется, меня шатало. Но самое ужасное — я до конца не понимала, как жить без них. Как существовать, когда их нет рядом.

Отец не спешил. Смотрел на меня внимательно. По-ментовски. Я знала этот его взгляд. В детстве он так смотрел, когда я скрывала, что тройку по математике получила. Он всегда