Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

Он даже не пришёл сам. Прислал кого-то, кто смотрит сквозь меня, как сквозь грязь.

Прижалась спиной к холодной стене, обхватила колени и закрыла глаза. В голове крутились лица Льва и Гордого — их тёплые руки, их голоса, их запах. Как же мне сейчас не хватало их тепла… Я бы отдала всё, чтобы сейчас оказаться между ними, а не здесь, в этой вонючей клетке.

Прошло ещё какое-то время. Я уже начала проваливаться в тяжёлое, тревожное забытьё, когда дверь снова открылась — на этот раз резко, с силой, будто её пнули.

Я вздрогнула всем телом и резко открыла глаза.

В проёме стоял отец.

Глава 56. Лола

Высокий, напряжённый, с тем же ледяным взглядом, от которого у меня в груди всё сжалось в тугой, болезненный ком. Он не вошёл сразу — просто стоял, заполняя собой весь дверной проём, словно решал, стоит ли тратить на меня время. Руки скрещены на груди, челюсть сжата так, что на скулах ходили желваки. Я медленно села, опираясь спиной о стену, и вытерла мокрое от слёз лицо рукавом. Сердце колотилось где-то в горле.

— Зачем… — голос мой сорвался, хриплый и дрожащий. Я сглотнула, пытаясь собраться. — Зачем ты назвал маму шлюхой?

Слово вылетело тяжело, как камень. Я сама вздрогнула от него, но не отвела взгляда. Хотела увидеть, как он отреагирует. Хотела услышать правду, которую он прятал от меня всю жизнь.

Отец коротко хмыкнул — злой, горький звук, будто я только что плюнула ему под ноги. Он шагнул внутрь, дверь за ним закрылась с тяжёлым щелчком. Теперь мы были вдвоём в этой тесной подсобке, и воздух сразу стал гуще.

— Потому что она и была шлюхой, — процедил он сквозь зубы. Голос низкий, пропитанный старой, давно не остывшей яростью. — Ушла от меня к бандиту. К первому же ублюдку, который поманил её деньгами и красивыми словами. Бросила нас обоих. Бросила тебя, Лола. Пятилетнюю девчонку. Просто собрала вещи и свалила в их гнилую компанию.

Я замерла. Слова ударили так, будто он врезал мне пощёчиной. Лёгкие сжались, воздуха не хватало. Мама… ушла? К бандиту? В голове всё закружилось — обрывки воспоминаний, её смех, её запах, её обещания уехать «куда никто не будет командовать». Всё это теперь окрашивалось в грязные тона.

— Нет… — прошептала я, качая головой. Слёзы снова хлынули, горячие и злые. — Ты врёшь. Она не могла…

— Вру? — он шагнул ближе, навис надо мной, как туча. Лицо исказилось от презрения. — Я своими глазами видел, как она садилась в его тачку. Смеялась. Целовала его при мне. Сказала, что с ним ей будет лучше, чем со мной, «тираном». А потом… потом она просто исчезла. И ты осталась со мной. Одна. Потому что она предпочла шлюхину жизнь нормальной семье.

Он говорил и всё больше распалялся — голос гремел, кулаки сжимались и разжимались. Я видела, как в его глазах кипит не просто злость. Там была боль. Старая, гнилая, которую он годами заливал яростью.

— Поэтому ты и меня… — я всхлипнула, но заставила себя договорить, — поэтому ты и меня назвал так же? Потому что я тоже… «в маму»?

Он не ответил сразу. Просто смотрел сверху вниз, тяжело дыша. Потом отвернулся, провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть воспоминание.

— Ты повторяешь её ошибки, Лола. Лезешь к тем же отморозкам. Я не позволю тебе закончить так же, как она. Поняла?

Я прижала ладони к груди, пытаясь унять дрожь. Правда обрушилась на меня всей тяжестью — мама не умерла от несчастного случая. Она ушла. Бросила. И теперь я сидела здесь, в этой вонючей подсобке, с отцом, который ненавидел во мне каждую её черту.

— Я не она… — прошептала я едва слышно, но он уже развернулся к двери.

— Закрой рот. И сиди тихо. Разговор окончен.

— Но ты сам меня им дал! — во мне вновь начало кипеть все внутри. — Ты сам отправил их ко мне!

— Я отправил их защитить тебя! А не трахать. Я думал у тебя хоть немного мозгов есть!

— Они у меня есть! — огрызнулась я, тяжело дыша. Слёзы снова жгли глаза. — А вот у тебя их, видимо, не было, когда ты отправлял ко мне Льва и Гордого!

По его сжатой до скрипа челюсти и тому, как он резко отвёл взгляд в сторону, я поняла: он сам себя ненавидел за это решение. Эта вина жгла его изнутри, я видела, как она пожирает его прямо сейчас.

Я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и продолжила уже тише, почти