Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

трудные для госпожи времена именно они вдвоём всегда были рядом, на подхвате. Вместе решали множество вопросов. Он знал Варю как верную, благоразумную и честную девушку. Да, она была симпатичной, но сердце Семёна занято. Никогда, никогда он не впустит туда никого, кроме госпожи Елены!

Но сегодня произошло нечто странное — то, с чем он никак не мог разобраться. Почему его так вывела из себя мысль о том, что Варю может забрать Василий Петров? Почему этот дознаватель вдруг стал казаться ему таким отвратительным, что хотелось прибить его ненароком? А эти улыбки… фу! Улыбки, которыми он одаривал служанку, казались Семёну мерзкими.

Разве ему есть какое-то дело до того, с кем будет проводить время Варя? Нет, ему всё равно. Однако… не всё равно.

Что же это значит?

* * *

Василий Петров пришёл в назначенное время. К несчастью, Семён задержался на тренировке и слишком поздно вспомнил о назначенном свидании. Когда же рванул к воротам, то увидел, как двуколка, в которой сидели дознаватель и Варя, поспешно укатила в сторону столицы.

Вспышка ярости, охватившая Семёна, была сокрушительной.

Он разрубил тренировочное чучело так, что от него остались одни щепки. Солдаты сторонились командира, перешёптываясь и гадая, что на того нашло. А он и сам не мог понять, что происходит.

С тех пор Варя стала ходить на свидания с дознавателем каждые выходные. И всякий раз Семён злился до потери пульса. Но не лез к ним. Боролся с собой, как мог, надеясь, что эти безумные чувства пройдут. Однако они лишь нарастали.

И вот однажды он стал свидетелем их прощания у ворот после свидания.

Подойдя к Варе, Василий наклонился и чмокнул её в щёку. И в этот миг с Семёном что-то произошло.

Он рванул к ним, и если бы Василий Петров не умчался прочь на двуколке, вероятно, затеял бы поединок. Вместо этого Семён схватил Варю за руку и потащил за собой. Она вырывалась, требовала объяснений, но он уже ничего не слышал.

Парень завёл её в один из глухих коридоров и развернул к себе. Ярость клокотала в груди огнём.

— Как ты можешь… — процедил он яростно, — позволять себе такие бесчестия прямо у ворот нашей госпожи!

Служанка смотрела на него с ужасом в глазах.

— Вы что, совсем с ума сошли, командир? — бросила она обиженно. — Какие бесчестия? Я думаю, что Василий вот-вот сделает мне предложение, и мы станем женихом и невестой. Не лезьте в мою жизнь! Вы меня больше не интересуете. Я вас больше не люблю. Оставьте меня в покое!!!

Эти слова будто вырвали у Семёна что-то из груди. Он вдруг почувствовал страшную, чёрную пустоту, будто потерял нечто самое важное.

Яростно зарычав, он притянул девушку к себе и накрыл её губы жёстким, требовательным поцелуем. Её губы оказались мягкими и податливыми, нежными, как шёлк. Варя обмякла в его объятиях и ответила — робко, неумело.

Когда волна ярости схлынула, её сменило ясное, пугающе очевидное понимание: она ему нравится. Нравится её лицо, её запах, её губы. Ему нравится, как она смотрит, как ходит, какого цвета у неё глаза.

Это было не похоже на восхищение Еленой Николаевной. В хозяйке он любил неземной образ, идеал, который манил и будоражил. А чувства к Варе оказались крайне приземленными, но… живыми и настоящими.

Ему вдруг отчаянно захотелось забрать её себе и никогда больше не отпускать.

Парень отстранился, заглянул в затуманенные глаза Варвары и, тяжело дыша, проговорил:

— Больше… не ходи на свидания… с Петровым. Ходи на свидания… со мной.

Варя округлила глаза.

— Ты издеваешься надо мной⁈ — воскликнула она, и глаза её наполнились слезами. — Ты просто играешь со мной, да?

Она попыталась вырваться, но он не отпустил.

— Не играю… — глухо сказал Семён. — Я говорю искренне. — Он замялся, переступая через гордость. — Ты нравишься мне, Варвара. Очень! Жаль, что я понял это только сейчас…

Он сказал это!!!

Варя перестала плакать, и в глубине её глаз вспыхнула надежда.

— Правда?.. — прошептала она и вдруг счастливо улыбнулась. — Тогда я… согласна.

Да, она по-прежнему любила только его…

* * *

Один год спустя…

Юрий Александрович мчался к реке на всех парах. Он был так расстроен, что умудрился наорать на каждого слугу, которого встретил. А всё потому, что его дорогая Леночка довела его до этого. Как она могла отправиться в это путешествие, ничего ему не сказав?

Он соскочил с лошади и ринулся в проход, умело замаскированный под кучу свалянных веток. Протиснулся в дыру и начал спускаться вниз по тёмному коридору, успев поджечь огромный факел.

Сегодня утром он проснулся и обнаружил письмо, в котором дорогая супруга сообщала, что собирается сходить в родной мир и принести ещё лекарств — имеющиеся были на исходе. Он настолько испугался, что чуть не сошёл с ума. И теперь нёсся, как сумасшедший, чтобы остановить её, если только она ещё не успела никуда уйти.

А если она не вернётся? А если он останется без неё навсегда — что тогда будет? Почему она об этом не подумала? Как она могла так рисковать, как?

Эх, если только он её догонит, то устроит ей серьёзную взбучку!

Когда Юрий Александрович оказался внутри глиняной пещеры, то с ужасом заметил, что та пуста. Жена ушла.

Сразу же навалилась тоска. Ужасное чувство потери и злость сменились отчаянием. Он прождал её больше двух часов и чувствовал, как отчаяние постепенно уступает место апатии.

И вдруг портал замерцал.

Рябь, пробежавшая по воздуху, стала ярче, и через мгновение, буквально из ниоткуда, выплыла она — его дорогая супруга.

На ней было странное одеяние. Вместо длинного красивого платья — штаны, куртка непонятного вида, волосы завязаны в хвост. Впереди себя она толкала очень странную тележку, забитую какими-то мешками, тряпками и свёртками до отказа. Более того, на ней болтались несколько сумок, превративших её в навьюченного осла.

Вынырнув из портала и отойдя от него на пару шагов, Елена Николаевна облегчённо выдохнула и пробормотала:

— Боже, как я устала… И почему всё такое тяжёлое?

Казалось, она не заметила присутствия Юрия Александровича.

А он… он бросился к ней, напугав до чёртиков и заставив вскрикнуть от неожиданности, схватил за плечи, собираясь наорать, но вместо этого наклонился и стал покрывать её лицо поцелуями.

— Жестокая, жестокая жена! — бормотал он. — Как ты могла сотворить со мной такое? Как? Я же… я же чуть с ума не сошёл!

Молодая женщина отстранилась и виновато уставилась ему в лицо.

— Прости, но я уверена, что ничем