Мечтательница - Сьюзи Тейт

ей удалось вырвать Бьянку из-под его власти. Но то, как они его игнорировали, казалось, еще больше разозлило Луку, который становился все более желчным. А моя очередь выйти из себя пришла, когда он заговорил об этом.

– Ну, по крайней мере, ваши собаки породистые, – сказал Лука Хетти. – Не то что та ужасная тварь, которую вы с матерью притащили домой, Феликс.

Все за столом застыли.

– Не надо, отец, – глухо сказал Феликс.

– А что? – спросил Лука, изображая невинность. – Я ведь и там оказал тебе услугу, не так ли? Вы с мамой были такие сентиментальные, хотели приютить эту чертову дворняжку. Позорище настоящее!

Воцарилась тягостная и страшная тишина. Глаза Бьянки наполнились слезами. Я вспомнила Бенджи, собаку Феликса. Они были неразлучны за год до того, как Феликс отправился в школу-интернат. Он любил эту собаку. А потом наступил тот ужасный день, когда Феликс пришел в коттедж с покрасневшими глазами. Тем вечером я рассказывала ему сказку, а он тихо слушал, уткнувшись лицом в мех Бильбо. Мама сказала мне, что Бенджи уехал жить на ферму. Тогда прошел только год после смерти отца, которую мы все тяжело переживали, и Феликс горевал так же сильно, как и мы. Поэтому потеря Бенджи ощущалась особенно остро. Я никогда не спрашивала, что на самом деле случилось, но из-за слов Луки живот у меня свело от тошнотворного ужаса, а в ушах слегка зазвенело. Внезапно ярость взяла верх над застенчивостью, и впервые в жизни мне стало все равно, окажусь ли я в центре внимания. Одним резким движением я оттолкнулась от стола и встала.

– Люси? – удивилась мама. Все смотрели на меня, но мне было все равно. Я уставилась на Луку.

– Что вы с ним сделали? – удалось мне выдавить из себя, несмотря на то что горло у меня сдавило от ярости. Мой голос звучал как чужой – низко и злобно.

– О чем это вы, юная леди? – снова разыгрывая невинность, спросил Лука.

– Что вы сделали с собакой?

– Да это не собака была, а позор. Я всем оказал услугу.

Я посмотрела на маму.

– Это и есть его худшее воспоминание детства, не так ли? – спросила я, и мама коротко кивнула. Я повернулась к Луке, сжав кулаки и прижав руки к бокам.

– Идите. Вон, – сказала я дрожащим от ярости голосом.

– Что такое? – удивленно протянул Лука, подняв брови.

– Вы меня слышали, идите вон.

– Ты не можешь выгнать меня из моего же дома.

– Вы самовлюбленный садист, отвратительное подобие человека! Вы не заслуживаете находиться здесь. Как, черт возьми, у такого, как вы, мог появиться такой сын, просто выше моего понимания!

– Какая-то соплячка из низшего класса, дочка моей прислуги, смеет меня выгонять из собственного дома? Да ты кем себя возомнила?

– Я не работаю на вас, Лука, – сказала мама, – и уже давно, забыли?

Он пренебрежительно махнул рукой, словно говоря: однажды прислуга – навсегда прислуга.

– Ваш сын успешный, умный, проницательный и блестящий бизнесмен, – сказала я, – но более того, он добрый, веселый, любящий, обаятельный и харизматичный. Он из тех людей, к которым другие тянутся. А вы из тех, с которыми не хотят иметь дела! Он сильнее вас! Он авторитетнее вас и успешнее, и вы не можете этого вынести.

– Только женщину ни одну удержать не может, да? – ухмыльнулся Лука.

– Это потому, что вы, – я ткнула пальцем в Луку, – испортили ему жизнь. Вы! Вот почему он сделал то, что сделал, и потерял меня. Из-за вас это произошло!

– И я бы не была так уверена в твоей способности удержать женщину, Лука, – вмешалась вдруг Бьянка. Когда я взглянула на нее, она стояла, свирепо глядя на мужа. – Я же говорила тебе, что произойдет, если ты не будешь вести себя пристойно сегодня вечером. Я хотела подождать, пока уйдут Мэйвезеры, но Люси изложила все намного лучше, чем смогла бы я. Пошел. Вон.

– Бьянка, дорогая, – сказал Лука мирным тоном, встал со стула и поднял руки вверх. – Произошло некоторое недоразумение, но в этом нет ничего такого, что мы не могли бы уладить по-семейному.

– Ты отвез нашу собаку в приют, – сказала Бьянка, ее голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

– Боже мой, – простонал Лука. – Это было много лет назад. Почему нужно говорить об этом сейчас?

– Ты разбил сыну сердце, – сказала Бьянка, и ее глаза наполнились слезами. Одна из них покатилась по щеке, и она сердито смахнула ее. – Точно так же, как ты разбил и мое. Ты превратил меня в ничтожество! Ты заставлял меня терпеть, что на моего прекрасного мальчика постоянно орут. Пренебрегают им. Унижают. Б-бьют. Я видела, как он становится тенью самого себя. Я знала, что он был счастлив только в том крошечном домике с Хетти, и я все больше погружалась в эту свою благотворительность, чтобы оправдать то, что он все время там. Я соглашалась ходить на все эти дурацкие деловые ужины и устраивать невыносимые вечеринки, только чтобы мой сын не пересекался с тобой.

– Это все полная чушь, – возмутился Лука. – Я устроил тебе хорошую жизнь, Би. И тебе, и Феликсу.

Бьянка покачала головой.

– Ты не поймешь, что такое хорошая жизнь, даже если столкнешься с ней лицом к лицу. Для тебя все это показуха, сплошное шоу. Ни любви, ни тепла. Ничего, что действительно важно! Так что, и в самом деле, убирайся-ка прочь!

– И куда же, интересно, ты хочешь, чтобы я пошел?

– Как насчет пожить в квартирке, которую ты снимаешь для своей секретарши?

Лука заморгал, кровь отлила от его щек.

– Или отправиться к какой-нибудь другой женщине, с которой ты спишь? Я уверена, что у одной из них найдется для тебя свободная комната. Но если ты считаешь, что теперь, когда твой бизнес терпит крах, у тебя будет доступ к моим деньгам, то ошибаешься. Даже не пытайся! Мой фонд надежно защищен! Я думаю, родители всегда знали, что ты когда-нибудь захочешь туда залезть. – Бьянка, происходившая из очень богатой семьи, была единственной, у кого в этом браке имелись настоящие деньги.

– Я никуда не уйду.

– Ошибаешься, – сказал Майки, вставая со стула и неторопливо направляясь к Луке. – Ты сейчас же уходишь, приятель. – Он взял Луку под руку и поднял на ноги. Мужчина попытался оттолкнуть его от себя, но силы были неравны.

– Феликс, – сказал он, глядя на сына в поисках поддержки, но убедился, что это было ошибкой. Феликс встал, подошел к Луке с другой стороны и вместе с Майки оттащил его от стола.

– Ладно, ладно, – прошипел Лука. – Я уйду. Не