Столкновение - Бал Хабра

— Не слишком ли много разговоров было, когда твоя задница находилась у него на коленях?

— Не очень-то была сосредоточена на разговоре, — я говорю спокойно, хотя уверена, что он заметил мою вздымающуюся грудь.

Он следит за каждым моим медленным шагом.

— Кто он?

— Это тебя не касается.

— А вот то, что к тебе прикасается другой парень, меня очень даже касается.

— Я думала, мы дали друг другу пространство, чтобы...

Одним быстрым движением он прижимает меня к стене.

— Достаточно ли тебе этого пространства, Саммер? Потому что для меня это слишком, блять, невыносимо.

Мое сердце сжимается в груди.

— Но Донни...

— К черту Донни, — говорит он сквозь стиснутые зубы, вжимаясь своими бедрами в мои. — Я хочу знать, чего ты хочешь.

— Я не понимаю, о чем ты, — дрожит мой голос.

— Нет, понимаешь, — говорит он. — Или скажи мне, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, или скажи, чтобы я уходил.

— Эйден...

— Одно слово, — его большой палец проводит по моей челюсти так нежно, что я вздрагиваю. От этой ласки сердце замирает. — Либо я в деле, либо нет, Престон, — его обычная уверенность звучит громко, но сегодня он звучит уязвимо. У меня перехватывает дыхание, но я знаю, что сейчас он нужен мне рядом.

— В деле, — говорю я, задыхаясь. — Ты в деле.

— Хороший ответ.

Мой пульс падает, как груз между ног, и я задаюсь вопросом, сколько еще я смогу выдержать. Словно читая мои мысли, а может быть, просто мое тело, одна из его рук скользит к моей талии, обжигая кожу через платье, когда он поднимает меня с пола. Его рот накрывает мой, и он разрывает его голодными, отчаянными поцелуями.

Платье задирается вверх, я прижимаюсь спиной к холодной кафельной стене, и его твердое тело раздвигает мои ноги.

— Черт, я скучал по тебе, — шепчет он, гладя меня по шее.

Он не скучал по этому. Он скучал по мне. Эта маленькая деталь разрывает мне сердце. Эйден стягивает бретельки моего платья и лифчика, обнажая меня перед ним. Он целует меня во все места, проводя кончиком языка по моей коже. Он покусывает, облизывает и посасывает мои соски, пока они не становятся невероятно твердыми в его рту.

— Я надеюсь, что ты надела это платье ради меня, — пробормотал он.

— Я даже не знала, что ты придешь.

Его губы скользят по моей гудящей коже.

— Мы оба знаем, что я единственный, кто его снимает.

— Я не знаю, — задыхаюсь я. — Тот парень в баре был очень близок.

Не знаю, зачем я пытаюсь его подстрекать, но ничего не могу с собой поделать.

— Хмм, насколько близко? — он одергивает мое платье.

— Судя по тому, как чувствовались его колени...Ах!

Он прерывает меня, ущипнув за клитор.

— За это ты будешь жестко оттрахана, — лязг его ремня может быть похож на пение церковного хора, так близко я чувствую себя к небесам.

— Чтобы было понятнее, — он оттягивает мои трусики в сторону. Прохладный воздух обдувает мою кожу, но тепло его взгляда согревает меня до глубины души. — Единственный, кто наполнит тебя — это я, — он прижимает головку своего члена к моему влажному телу, и я вздрагиваю, каждая мышца в моем теле сокращается. — Единственное имя, которое ты будешь выкрикивать — мое...

— Выкрикивать — это немного преувеличено, — перебиваю я.

— И единственные колени, на которых ты будешь сидеть — это вот эти, — он смотрит вниз, туда, где наши бедра соприкасаются, и без предупреждения всаживается в меня так глубоко, что из моего горла вырывается крик.

— Преувеличено, моя задница, — я стараюсь не прикусить руку, закрывающую мне рот, когда он снова входит в меня со слишком большой силой, доставляя слишком большое удовольствие. От твердости его захвата у меня замирает сердце.

— Тебе нравится, не так ли? — его грозовые глаза устремлены на меня. — Тебе нравится, когда мои глаза смотрят на тебя, пока я тебя трахаю.

Я киваю, как раз в тот момент, когда он входит в меня так глубоко, что мои глаза закатываются назад, и его тихие стоны озаряют мое тело.

— Ты устраиваешь гребаный беспорядок, детка, капая мне на член, — он так глубоко, что только наши грязные звуки пропитывают воздух в туалете. — Ты скучала по мне, Саммер? Скучала по тому, как я погружаюсь внутрь этой маленькой тугой киски?

Не в силах ответить, я целую его. Но он сжимает мои волосы в кулак, чтобы отстранить меня, так что наши лбы соприкасаются, заставляя меня следить за тем, где мы соединяемся. Он проводит по мне большим пальцем, и моя голова падает назад, ударяясь о кафельную стену.

— Смотри на меня, Саммер. Посмотри, что ты делаешь со мной.

Я хнычу, и Эйден обхватывает нижнюю часть моих бедер и возвращает их к животу. Мои икры касаются тыльной стороны его рук, когда он поднимает их выше. Демонстрация силы должна быть непреднамеренной, но от этого я становлюсь еще более влажной, чем прежде. Я опускаю голову на изгиб его шеи, когда он толкается в меня.

— Пожалуйста, не останавливайся, — я прикусываю губу, чтобы не закричать.

— Я не остановлюсь, — шлепки кожи эхом отдаются вокруг нас, и я сжимаюсь, чувствуя, что мой оргазм нарастает до точки невозврата. — Покажи мне, как тебе это нравится, детка. Кончи на мой член.

Я кончаю так сильно, что мне кажется, будто я парю. Сильные руки Эйдена поддерживают меня, и я поражаюсь, как у него еще есть силы. Затем с низким гортанным стоном он кончает в меня.

Стук моих каблуков о кафель — единственный звук, который я слышу за своим тяжелым дыханием. Я прислонилась к стене, наблюдая, как он вытирает себя и застегивает брюки. Затем он берет бумажное полотенце и наклоняется, чтобы вытереть влагу, стекающую по моему бедру.

Когда он касается моей чувствительной сердцевины, я вздрагиваю, и его прикосновение становится мягче. Он возвращает мои трусики на место, а затем выбрасывает бумагу. Когда он берет меня за лицо, чтобы приподнять на цыпочки для поцелуя, я чувствую его между ног. Как будто того, что он только что сделал со мной, было недостаточно, он снова нужен мне.

— Когда завтра тебе будет слишком больно ходить, помни, что только я могу дать тебе это. У парня из бара не было бы ни единого шанса с твоей нуждающейся киской.

Каждый звук усиливается, и мой пульс бьется, пока мы смотрим друг на друга.

— А что случилось с изучением моих возможностей?

Он усмехается.

— Если ты хочешь, чтобы я был токсичным