Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

— Вот именно! — Ксиландор сиял, приняв это за похвалу. — Так что всё под контролем! Можете идти решать свои важные дела. Я тут присмотрю. Сеанс йоги скоро закончится, потом будет чай с овсяными печеньями!

— И где ты взял на всё деньги? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Ну… из кассы заведения, разумеется! — Ксиландор сделал широкий жест. — Дом мне сам ее открыл. Это же инвестиция в хорошее самочувствие и лояльность клиентов! Посмотрите на них! Все счастливы, увлечены, забыли о своих межрасовых и межличностных конфликтах! Разве это не прекрасно?

Нужно было отдать ему должное — в зале царила атмосфера странного, но искреннего единения. Даже вечно брюзжащие исследователи, преодолев боль, теперь с гордым видом пытались сделать наклон. Эльфы-подростки щебетали от восторга. Демоны хиппи тихо напевали мантру. Борзые, кажется, смирились с участью отстающих.

— Разберись с этим, — сказала я Ксиландору, стараясь говорить строго. — После окончания сеанса проводи Маргариту Петровну обратно, щедро заплатив. И чтобы это больше не повторялось.

— Конечно, конечно! — закивал Ксиландор, явно обрадованный тем, что отделался легким испугом. — Все будет сделано на высшем уровне!

Мы с Аррионом развернулись и ушли, оставив за спиной команду Маргариты Петровны: «А теперь — поза ребенка! Расслабляемся!»

Спустившись в подвал, к тихому гудению Сердечного Механизма, мы наконец остались наедине с принятым решением. Воздух здесь пах озоном и старым камнем. Мы остановились перед Сердцем. Инструкция к ритуалу, оставленная Странником, чётко и ясно лежала в наших умах, как будто всегда там была.

— Ну что, — сказала я, оборачиваясь к Арриону. — Готов стать частью корабля, партнер?

Он стоял, скрестив руки, его взгляд скользил по сложным узорам трубок и шестеренок.

— Не самый романтичный вариант слияния, который я представлял, — парировал он с тенью улыбки. — Но, учитывая альтернативу в виде разборки на запчасти магическими бюрократами… Да, готов. Ты?

Я подошла к механизму, положила ладонь на теплую медную трубу. Дом отозвался тихой, успокаивающей вибрацией.

— Я не готова потерять это, — сказала я честно. — Не готова потерять Дом, команду… тебя. Всё, что было до этого — работа, брак, жизнь на Земле — кажется теперь такой мелкой и далёкой. Здесь я нашла что-то настоящее. Даже если это «настоящее» включает в себя драконов-маркетологов, устраивающих йогу для борзых.

Уголок губ Арриона дрогнул.

— Для меня этот Дом — последняя связь с отцом. И… первая настоящая связь с кем-то ещё, — он наконец повернулся ко мне. Его синие глаза в полумраке блестели.

В моей голове, как и обещал Странник, уже плавали обрывки знаний — странные символы, последовательности действий, ощущения. Ритуал был сложным, но интуитивно понятным. Он требовал полного доверия, открытости и синхронизации наших с Аррионом энергий с ядром Дома.

— Значит, начинаем, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала.

Аррион кивнул. Он достал небольшой артефакт — плоский, тёмный камень с выгравированными рунами.

— Это сканер. Я настроил его на отслеживание активности Гильдии в том секторе, где был открыт портал в Аэтерис. Если они начнут активные действия, мы узнаем.

Он активировал артефакт, и над камнем возникло голографическое изображение.

— Они готовятся к атаке, — тихо сказал Аррион. — У них уйдет еще максимум десять минут на окончательное позиционирование и сбор сил.

Больше не было времени на сомнения.

Мы встали по обе стороны от Сердечного Механизма, там, где его энергетические потоки были сильнее всего. Я протянула руки, и Аррион сделал то же самое. Наши пальцы соприкоснулись над пульсирующим кристаллом ядра.

— Знаешь, это немного напоминает драконью помолвочную церемонию, — иронично заметил Аррион. — Только вместо обмена клятвами — слияние душ с архитектурным объектом. И без банкета после.

— Я требую банкет после, — сказала я, пытаясь улыбнуться, хотя сердце колотилось. — С тортом. И чтобы Ксиландор не устраивал йогу.

— Договорились.

Мы закрыли глаза и погрузились в ритуал.

Глава 30. Ритуал

Сначала было ощущение падения в теплую, плотную пустоту. Затем — вспышка. Огромного, всеобъемлющего потока информации, хлынувшего в сознание.

Это было погружение. Глубокое, полное доверие. Я открыла себя Дому, а он — мне. И вместе с ним — Арриону.

Сначала я почувствовала его сознание — холодное, упорядоченное, как схема сложного механизма. Оно накрыло моё — более хаотичное, эмоциональное, построенное на образах и чувствах. И где-то между ними, вокруг них, под ними, пульсировало третье сознание — древнее, каменное, тёплое, полное тихой мудрости и безмерной, спокойной силы. Сознание Дома.

Я узнала всё о Доме. Я увидела момент его замысла — смутную идею в уме древнего артефактора о месте убежища на стыках реальностей. Я почувствовала, как первые камни ложились в основание не постройки, а живого существа. Я увидела руки Каэля анСара, трудившиеся над Сердцем — сильные, точные, вдохновленные. Я почувствовала радость Матрёны, когда в Доме кипела жизнь, и леденящую тоску Аграфены. Я прожила каждую его радость от нового гостя, каждую тоску пустых коридоров при Аграфене, трепетное волнение, когда я впервые вошла в его холл. Я ощутила его благодарность за новые краски, за свет, за смех фей и преданность новых сотрудников.

И я чувствовала Арриона. Не его мысли, а саму его суть. Его ярость на Гильдию, похороненную под слоями холодного расчёта. Его восхищение гением отца. Его скуку в долгой жизни, пока он не нашёл вызов в починке этого Сердца. Его… интерес ко мне. Сначала как к диковинке, потом как к партнёру, потом как к чему-то гораздо большему. Я чувствовала, как под его насмешками пряталась неуверенность, а под высокомерием — страх одиночества, такой же глубокий, как у любого смертного.

И он чувствовал меня. Всю мою боль от предательства Игоря, страх за родителей, отчаяние в первые дни здесь. Мою ярость на его обман. И мою… растущую привязанность. Моё восхищение его умом, раздражение его чёрствостью, странную нежность к его неуклюжим попыткам проявить заботу. И то тёплое, светлое, пугающее чувство, что зародилось где-то между совместными победами и глупыми ссорами и расцвело в полёте над ночным городом.

Наши сознания, наши души сплетались в единый узор вместе с сознанием Дома. Это было не поглощение, не растворение. Это было расширение. Я оставалась собой — Ольгой Соколовой, бывшей управляющей, успешной хозяйкой отеля. Аррион оставался собой — драконом-артефактором, саркастичным и педантичным. Но теперь между нами не было границ. Мы понимали друг друга без слов. И Дом был с нами — не как слуга или инструмент, а как