Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Монах положил подбородок на сложенные поверх сучковатого посоха руки. Он долго смотрел на Северского, а потом сказал:

- Знаю я, о ком ты говоришь, сын мой... И заверяю тебя перед лицом Господа: не позволяла Татьяна сие с собой делать. Не было в том её воли, лишь злой умысел и тяжёлый крест, который ей довелось нести. Она - жертва этого клейма, а не союзница.

Тайный советник резко вскинул голову, его плечи напряглись, а взгляд стал острым, как лезвие бритвы.

- Что? - голос Дмитрия прозвучал хрипло, почти пугающе. - Что вы говорите, отче? Вы знаете Татьяну Ведовскую? Откуда?!

- Знаю, - спокойно кивнул монах, не отводя взгляда от лихорадочно блестящих глаз Северского. - Но более ничего сказать не могу… не мне сии тайны разглашать. Скажу лишь то, что душа Татьяны светла, хоть и пребывает в тени. На неё великое дело возложено, сын мой. Тяжёлое, кровавое, но праведное. Она несёт свой крест там, где другие бы давно сломались под весом тьмы.

Северский замер. Смысл сказанного был настолько глубоким, что он, шокированный, казалось, перестал дышать. Отец Зосима медленно поднялся, опираясь на свой посох.

- А теперь пойдём. Пора. Исповедуешься перед Господом.

Глава 49

Когда мы с полковником вернулись в уютный дом Евдокии Семёновны, она накормила нас обедом, и Родин отбыл. Я же пошла искать Серафиму. Девочка сидела на широком подоконнике в дальней комнате, обхватив колени руками. Её тоненькая фигурка казалась совсем крошечной на фоне тёмной стены леса. Фима не шевелилась, немигающим взглядом глядя туда, где надрывно шумел сосновый бор.

- Что случилось, дорогая? – я присела рядом. - У тебя нет настроения?

Малышка медленно перевела на меня взгляд. В её красивых глазах плескалась такая глубокая, недетская печаль, что у меня перехватило дыхание.

- Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось... - прошептала она.

- Но почему со мной должно что-то случиться? – с улыбкой поинтересовалась я.

- Потому что ты идёшь туда, где... чудище... - Фима придвинулась ближе и перешла на едва слышный шёпот, от которого по коже пробежал мороз. - Оно большое... и ест людей.

Я замерла, вглядываясь в лицо малышки. Неужели девочка чувствовала древнюю некротическую энергию капища?

- Откуда ты это знаешь? - я коснулась холодных пальчиков.

- Я чувствую... Оно ворочается там, под землей. Ему голодно, - подтвердила мою догадку девочка.

- Со мной всё будет хорошо, - я крепко обняла её. – Обещаю.

Осторожно, стараясь не разбудить, я подхватила её и отнесла в кровать.Мы ещё долго сидели, глядя, как колышутся тёмные верхушки сосен. Постепенно напряжение в теле Фимы исчезло, дыхание стало ровным и глубоким. Малышка уснула прямо у меня на руках.

Полковник вернулся, когда сумерки уже окончательно поглотили лес.

- Мои люди уже на позициях, скрытно дежурят у самого дома Завьяловой. Вы готовы, Татьяна Фёдоровна?

- Конечно, - ответила я, решительно застёгивая пуговицы пальто. Наверняка Родин до последней секунды надеялся, что я передумаю, что женская слабость возьмет верх. Но он плохо меня знал. - Давайте уже покончим с этим.

Мы вышли на улицу. Моросил мелкий, почти невесомый дождик, было абсолютно безветренно и пугающе тихо, словно сама природа затаилась, поглощённая властью древнего зла.

Экипаж мы с полковником покинули на старой просеке, не доезжая добрую версту до усадьбы. Нельзя было допустить, чтобы хоть что-то выдало наше присутствие. Как только мы миновали поваленную сосну у границы участка, из густых зарослей орешника бесшумно, словно тень, выступил уже знакомый мне рыжий унтер-офицер Степан Хромов. Он вытянулся в струнку, приложив руку к козырьку.

- Ваше высокоблагородие, - вполголоса доложил он Родину, - жандармы оцепили дом по периметру. Свет горит только в мезонине, внизу всё тихо, движения не зафиксировано. Что прикажете делать далее?

Родин на мгновение задумался, глядя сквозь пелену дождя на темнеющий вдали силуэт поместья.

- Возьми пару ребят: из тех, что покрепче. Попробуем проникнуть в дом через старый заброшенный ледник. Он ведёт прямо в подвальные помещения.

Хромов кивнул и, не проронив ни звука, снова исчез в мокрых кустах. Ожидание длилось недолго. Вскоре ветви орешника раздвинулись, и вместе с унтер-офицером показались двое жандармов в серых шинелях.

- Идём, - тихо скомандовал Родин, и мы двинулись в обход усадьбы, углубляясь в сад. Здесь, под сенью старых искривленных яблонь, было ещё темнее. Ветки, похожие на костлявые пальцы, цеплялись за подол моего пальто, словно пытаясь удержать, предупредить. Под ногами хлюпала грязь. Через некоторое время мы увидели невысокий холм. Это и был ледник. Его почерневшую от сырости дверь наполовину скрывал мусор: сухие ветви, листва и гнилые плоды. Жандармы быстро расчистили проход, и Хромов ломиком сорвал петли, на которых висел ржавый замок.

После чего налёг на дверь плечом, и она со скрипом поддалась. Из тёмного нутра ледника на нас пахнуло застойным плесневелым воздухом. Пригнув головы, жандармы шагнули внутрь, держа револьверы наготове. Следом пошли Родин и я. Хромов бесшумно двинулся за нами, прикрывая тыл.

Стены небольшого сводчатого помещения были сложены из грубого бутового камня, по которому сбегали струйки воды. На полу хрустели остатки старой соломы, а с потолка свисали железные крюки.

- Сюда, - шепнул один из жандармов, указывая в дальний угол. Там, за грудой прогнивших рогож обнаружился проход. За ним начиналась крутая лестница, убегающая вниз.

- Осторожнее, Татьяна Фёдоровна, - шепнул Родин, подавая мне руку. Преодолев скрипящую лестницу, мы пошли дальше по узкому коридору. Вскоре справа мелькнула ещё одна лестница. Она уходила вверх, в жилые помещения; наверняка по ней слуги таскали лёд и мясо. Но коридор не закончился. Он манил нас своей непроглядной бархатной темнотой, которая жадно впитывала свет фонарей.

- Давайте посмотрим, что там, - обратилась я к полковнику. И пройдя около десяти шагов, мы остановились перед каменной аркой. За ней находилась комната, в центре которой прямо в пол был вмурован большой чёрный камень. Похоже, это и было сердце древнего капища, на котором Прасковья Ильинична вымолила себе вечную молодость.

- Стойте! – я резко вскинула руку, останавливая полицейских. – Не подходите к камню!

И тут, под ключицей, там, где под кожей затаилась Печать Чёрной Луны, появилось жжение. Клеймо почувствовало алтарь. Для неё он не был угрозой. Воздух в комнате стал густым, как патока. Я ощутила, как по спине потекла струйка ледяного пота,