Хаос ворон - Эвелин Флуд

пока не могу прижаться губами к его губам. Он встречает каждое требовательное движение моего языка своим, входя и выходя, пока не отрывает губы. — Это то, что я собираюсь дать тебе, Кэт. Мой член, входящий и выходящий из тебя.

Да.

Но на кровати растягивается не Дом. Рука с оливковой кожей качает толстую, слегка изогнутую длину, и я поднимаю глаза на лицо Джио.

Теперь всякая неуверенность исчезла. Он спросил меня, и я сказала ему, чего хочу.

И теперь он дает это мне.

У меня мало места для движений, когда руки маневрируют мной, мягко подталкивая мои и без того дрожащие конечности в нужное положение, пока член Джио не касается моего мокрого входа. И они держат меня там, прижатой к нему, пока его рука продолжает это медленное, уверенное движение.

— И ты думала, что ты главная. — Слова Данте, произнесенные шепотом, обжигают мне ухо. — Сегодняшний вечер для нас, Катарина. Мы собираемся показать тебе, каково это — быть собственностью четырех мужчин. И ты будешь делать то, что мы тебе скажем, и будешь трахаться с тем, с кем мы тебе скажем.

Моя киска сжимается, и я сдерживаю стон, когда чувствую прикосновение члена Джио, прежде чем он убирает его.

— Подожди, — хрипло говорит он. Я едва успеваю жалобно вздохнуть, как он садится, его губы встречаются с моими. Я задыхаюсь в нем, его руки обвиваются вокруг меня, и он тянет меня вниз, толстый обхват его члена растягивает меня, когда моя голова откидывается назад со стоном.

Это — он — они

ДА.

ДА.

Он осторожно избегает пленки на моей татуировки, пока я опускаюсь, дюйм за дрожащим дюймом, пока не чувствую себя невероятно наполненной. Мои бедра обхватывают его, когда он усаживает меня на себя.

И когда остальные вокруг меня одобрительно бормочут, я вижу звезды.

Одна рука скользит в мои волосы, нежно откидывая их назад, пока у него не появляется пространство, чтобы опустить голову мне на грудь.

Они освобождают мои руки, чтобы я могла зарыться ими в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, пока он посасывает мой сосок пульсирующими движениями.

Другая рука дергает за резинку, удерживающую мои волосы в пучке, когда я чувствую, как они падают на постель позади меня.

Джио отрывает лицо от моей кожи, его глаза прикрыты.

— Ti amo, — выдыхает он, откидываясь назад, увлекая меня за собой. — Ti amo, Катарина.

Его слова ранят меня, прочерчевая резкую черту прямо в моей душе, как будто он выгравировал на ней свое имя. Мое тело следует за ним, но руки мягко останавливают меня.

— Нет, — бормочет Дом мягкое предостережение. — Твоя татуировка, tesoro. Оседлай его.

Медленно я начинаю двигать бёдрами. Замечаю, как он резко втягивает воздух, не в силах оторвать взгляд от моего тела, оседлавшего его. Он смотрит так, будто не может насытиться.

Снова. И я подбираю ритм, насаживаясь на его член, гоняясь за своим удовольствием, и они подталкивают меня ближе. Чьи-то руки обхватывают мою грудь, шею, поддерживают меня, пока мои хриплые выдохи переходят в дрожащие, срывающиеся стоны.

Руки на моих бедрах останавливают меня. Удерживают, чтобы я не могла пошевелиться. И эта вершина… она начинает угасать.

Глаза горят, я умоляюще смотрю на Джио. И его улыбка… она полна обещания.

— Я не единственный мужчина, с которым ты трахнешься сегодня вечером, Катарина. — Он обхватывает мою щеку ладонями, когда слова проникают внутрь, и это смутная запоздалая мысль, когда меня подталкивают еще немного прижаться к его груди.

— Вот так. — Люк приподнимает мой подбородок, не давая моей груди прижаться к груди Джио. — Давай оставим эту татуировку нетронутой, маленькая ворона.

Я чувствую давление сзади, прощупывание, когда Люк берет меня за подбородок и направляет свой член к моему рту. — Не смотри. Возьми мой член, маленькая ворона, и почувствуй, что мы делаем с тобой.

Мои глаза закрываются, когда он опускается ниже моих губ, его штанги скользят по моему рту, когда он проникает глубже в мое горло. — Хорошая девочка. Я знаю, что ты сможешь выдержать все это.

Он неподвижно держит мое лицо, пока что-то холодное стекает между ягодицами, и звук, вырывающийся из моего горла, звучит мольбой, когда я смотрю на Люка.

Он только ухмыляется. — Ты чертовски хорошо выглядишь, набитая нашими членами, Катарина.

Джио бормочет что-то в знак согласия. Его руки помогают мне успокоиться, удерживают меня неподвижно, когда я чувствую, как толстый палец прижимается к кольцу моей задницы.

Пока Джио все еще внутри. И мои глаза расширяются, когда этот палец проходит сквозь напряженную мышцу, и я сжимаюсь вокруг него, невероятно тугая и наполненная.

— Так чертовски туго. — Доменико. — Дыши, Кэт. Позволь мне поиграть с этой задницей, прежде чем я погружу в нее свой член.

Я извиваюсь, но это только для того, чтобы опуститься еще немного, приподнять задницу в приглашении.

Этого никогда не будет достаточно, я понимаю. Мои глаза мерцают в поисках Данте, и он приседает, пока не оказывается в поле моего зрения. Мои глаза начинают слезиться, когда Люк медленно входит и выходит, задавая нежный ритм, толкаясь в заднюю стенку моего горла, когда Доменико вводит еще один палец в мою дырочку.

— Молодец, — хвалит Данте. Его рука зарывается в мои волосы, он наклоняет мою голову, чтобы видеть мое лицо. — Хотя я действительно скучаю по твоему шикарному ротику, когда он наполнен моим членом, tentazione.

Звук, который эхом разносится вокруг Люка, вызывает на его губах затяжную улыбку. — Если ты все еще можешь спорить со мной, то, по-моему, ты недостаточно наполнена, principessa.

Мои глаза расширяются. Я не могу быть еще более чертовски наполненной.

Но его рука гладит мои волосы. — Думаю, в этой киске хватит места для двоих. Или ты уже кончила?

Мне нужно закрыть глаза. Трахни меня.

Чей-то палец касается моей щеки. — Скажи мне, tentazione. Потому что единственный способ что бы я был так близко с Фаско — это если ты будешь умолять.

Словно по сигналу, Люк высвобождается из моего рта, оставляя меня задыхаться. Тонкая струйка слюны стекает с моего рта, каждый дюйм моего тела покалывает от жара и пота, пока они работают со мной.

Мое влагалище сжимает Джио, когда он стонет. — Сжимаешь меня так крепко, Корво. Господи.

Но он не дает мне пошевелиться, не позволяет переступить последнюю грань. Тяжело дыша, я дико смотрю, как Данте хватает меня за подбородок. — Умоляй.

— Пожалуйста, — выдавливаю я. Их так много. Все они, повсюду.

Джио проводит пальцами по моим чувствительным соскам, слегка царапая их, когда я пытаюсь повернуться.