Хаос ворон - Эвелин Флуд

Мое сердце тяжело бьется в груди, когда я вытаскиваю пистолет.

И этот аромат в воздухе… от него у меня кровь стынет в жилах. Дверная ручка бесшумно открывается под моей рукой, когда я толкаю ее.

Более дюжины пар глаз встречаются с моими.

Все они Корво. Альдо поворачивается ко мне лицом, на его лице появляется удивление.

Но это не то, что заставляет меня поднять пистолет. Потому что на полу разбросаны тела.

Тела солдат. В'Ареццо. Фаско. Морелли.

Я вообще не вижу здесь мужчин Азанте.

И этот запах крови. Металлический и почти жгучий, он остается в моем носу. Запах смерти.

Я направляю пистолет на Альдо, мой голос тверд. — Что, блядь, это такое?

Он делает шаг, и я нажимаю на спусковой крючок. Пуля попадает в пол у его ног, рикошетом ударяясь в стену, и он останавливается. — Ты должна была быть в другой комнате, Катарина.

Не в конференц-зале. Моя рука не дрожит. — Я не буду спрашивать тебя снова. Почему они мертвы?

— Приказ, — тихо говорит он.

Приказ.

Я поворачиваю голову. Не к входной двери.

В сторону зала заседаний.

Позади меня раздается эхо ругани, когда я захлопываю дверь. И я убегаю.

Стук. Раздается крик.

Рука обвивается вокруг моей шеи, когда я тянусь к ручке, и я отвожу локоть назад.

Разворачиваюсь.

И я стреляю, не раздумывая.

Альдо пристально смотрит на меня. Отшатывается к стене, его руки опускаются, чтобы прикрыть расползающееся по рубашке алое пятно.

Я втягиваю воздух. Один прерывистый вздох, когда наши глаза встречаются.

И я поворачиваюсь, распахивая дверь и держа пистолет наготове.

Лица поворачиваются ко мне. Люк. Данте. Джио. Все они бледнеют, когда раздается все больше голосов. И мое зрение затуманивается, когда я смотрю на то, что я вижу.

Сильный толчок швыряет меня вперед. Мужчины врываются в комнату позади меня, толкая меня вперед.

Окружая нас, когда комната растворяется в хаосе.

Но все, что я вижу, — это моего отца. Capo dei capi Cosa Nostra, как всегда, сидит на своем месте.

Мои глаза пытаются охватить зияющую рану на его шее. Темно-красная струйка крови, темная и густая.

Мой отец мертв.

Катарина

Их слишком много. Слишком много, а нас недостаточно.

Мои глаза встречаются со взглядом Данте, когда дуло упирается мне в висок. Он яростно отталкивается от удерживающих его рук. Толкается, чтобы добраться до меня, в то время как все больше мужчин пытаются прижать его к земле.

Люк. Люк тоже сопротивляется, когда его оттаскивают к стене. Они хватают его за руки, и солдат бьет его кулаком в живот, заставляя согнуться пополам.

И Джио. Джио прижат лицом к дубовому столу, его руки раскинуты, и несколько пистолетов упираются ему в спину.

Стефано Азанте борется с мужчинами, держащими его за руки.

— Опусти оружие, cugino.

Постепенно мой пистолет опускается. Я продолжаю сжимать пальцами рукоятку, пока Маттео улыбается мне через стол. — Так-то лучше.

На его белой рубашке выделяются пятна крови.

— Прекратите. — Его голос звучит громко, когда он обращается к ним. — Или я выстрелю ей в голову.

Он хихикает, когда драка прекращается. — Это было легко.

Пол Морелли бледнеет, когда наклоняется вперед. Вытягивает руки перед собой. — Что все это значит, Маттео?

— Отличный вопрос. — Тишина, пока я смотрю на тело моего отца, а Маттео поднимается на ноги. Он начинает обходить стол.

— Сегодня начинается новая эра для Cosa Nostra.

Кровь. Так много крови.

Он поднимает руки. — Годы. Годы наблюдения за тем, как наше наследие иссякает. Поскольку власть, которой мы когда-то обладали, уменьшается, заменяясь тем, что мы прячемся в тени. Но теперь мы можем двигаться вперед.

Медленная, ползучая улыбка, когда он смотрит на меня. — Я должен поблагодарить тебя, Катарина. Без тебя все это было бы невозможно.

Я заставляю себя поднять глаза, но молчу, когда он подходит ко мне. Чья-то рука хватает меня за подбородок.

Джио рычит, и они давят на него. — Отойди от нее.

— Не волнуйся. Сегодня порки не будет. — Его глаза бегают по мне.

Я с отвращением отворачиваю от него лицо.

— Нет, — говорит он почти нежно. — Я понял, что ты намного полезнее мне живой, Катарина.

А затем он поворачивается, разводя руки в стороны и обращаясь к присутствующим. — Как чудесно иметь доступ к единственной вещи, которая может держать капо Cosa Nostra в узде.

Напротив меня шевелится Фрэнк В'Ареццо. Его взгляд останавливается на моем лице, рот приоткрывается…

— О, — Маттео щелкает пальцами. — Прошу прощения. Новые капо.

Мое тело вздрагивает, когда раздаются выстрелы.

Раздается ужасающий стонущий звук. Данте бросается к отцу, но тот слишком медлителен, чтобы остановить пистолет.

Когда пуля пробивает лоб Фрэнка В'Ареццы.

— Нет, — выдыхаю я. Я поднимаю взгляд на Маттео, когда до меня доходит ужасающее понимание. Люк кричит, но они удерживают его, когда Пол Морелли начинает подниматься на ноги…

Вторая пуля. Точный выстрел.

Тишина. Такая глубокая, отдающаяся эхом тишина. Данте падает на колени, его лицо искажено мукой.

И глаза Люка… Люка влажные, расширенные от ужаса и ярости.

— Поздравляю с назначением, джентльмены. — Маттео только улыбается. — Вас повысили.

Когда чьи-то руки поднимают меня на ноги, возникает головокружение.

— Какой полезной ты оказалась, кузина. И как я рад, что твой отец наблюдал за тобой все эти недели.

Он проводит пальцем по моей щеке, его ноготь царапает кожу.

— Они будут подчиняться мне, потому что, если они этого не сделают, ты та, кто пострадает за это.

Я сопротивляюсь. Мои плечи ноют, когда руки впиваются в них.

— Но тогда, конечно, возникает вопрос о том, что на самом деле делать с тобой. — Маттео обводит меня оценивающим взглядом, наклоняясь ко мне. — Я не могу просто оставить тебя сеять хаос среди Cosa Nostra, не так ли? Нет. За тобой нужно присматривать.

От его шепота мне на ухо по коже бегут мурашки. Почти так же сильно, как от его слов. — Тебе нужно знать свое место.

Скрежет, когда кто-то поднимается на ноги.

— Союз, — мурлычет Маттео. — Между двумя старейшими семьями Cosa Nostra. На самом деле, история стара как мир.

Мой взгляд скользит мимо него.

Голова наклоняется, бледно-голубые глаза с блеском наблюдают за мной.

Сальваторе Азанте улыбается. И Маттео хлопает его по плечу, ухмылка искажает его лицо.

— Не будь грубой, Катарина. Поприветствуй своего жениха.

Тишина затягивается. Или, может быть, я просто ничего не слышу из-за криков в моей голове.

Пот холодными каплями выступает у меня на лбу. — Нет.

— Нет? — Маттео замолкает. — Я надеялся, ты