Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

так и лежала с ним до конца следующего дня, а то и дольше… Но жизнь на месте не стояла. Надо позавтракать, сделать домашние дела, занести родне посуду, как обещала.

А ещё бы наведаться к Ванде. Про проклятие Адамира я ей рассказывать пока не собиралась, но на обучение у неё соглашусь. Её знания точно пригодились бы в усмирении кабана.

— Надо вставать… — с улыбкой пробормотала я, чувствуя, как Адамир сильнее укрывает мои плечи одеялом. — Не хочется, но надо. Если, конечно, смогу…

— Болит чего?

Ныло всё, но приятно. Как после хорошей тренировки на скалодроме, только намного лучше.

— Нет, всё хорошо… Зарядку сделаю только.

— Зарядку? — переспросил Адамир непонятливо, и я мысленно себя поругала.

— Ну… Подвигаюсь, чтобы косточки размять.

— А… Так, может, тебе в баньку, лапушка? — Он поцеловал меня в макушку. — Я веников новых перед свадьбой навязал. Истоплю вечерком, попаришься… Отдохнёшь душою и телом.

Я задумалась, вспоминая, где тут может быть баня. Кажется, за домом стояла небольшая пристройка с трубой. Наверное, это оно. Да, всё же надо бы получше в новом доме осмотреться…

— Банька это хорошо… — Я хитро глянула на Адамира и зарылась пальцами в его жестковатые волосы. — А мы вместе пойдём?

Правильно разгадав мой взгляд, муж покачал головой и засмеялся.

— Ха-ха! Будет тебе, моя озорница. Баня — место для очищения и отдыха, а не для срама всякого.

Ну и ладно, узнать всё-таки стоило. Я покраснела, сделала вид, что смущена и не имела понтия, к чему это он.

— Я вообще-то только помыться с тобой хотела, ты сам подумал всякое…

— Ха-ха-ха! Ах, вона как… Ну всё, бойся, милая. После бани зверь загрызёт тебя чистенькой!

— Не загрызёт, — уверенно ответила я. — Зверь очень ласковый оказа-а!..

Не успела я договорить, как Адамир перевернул на спину, нависая сверху. Принялся специально громко рычать, покусывать кожу, щипать, щекотать так сильно, что у меня всё стало нечётким перед глазами.

Поначалу я звонко визжала и смеялась на всю комнату, играючи пыталась вырваться, хоть и знала, что не смогу — уж слишком сильным был мой муж. Но вскоре укусы и щекотка сменились горячими поцелуями и поглаживаниями, а мой смех — вздохами и постанываниями.

Адамир снова зарычал, но теперь уже слегка обречённо.

— Ох… Что ж ты делаешь, Злата? Мне ж так не вылезть с тобою из койки до старости...

— Пощажу, так и быть… — проговорила я, тяжело дыша. — Нам всё равно позавтракать надо…

— Ну погоди… Дай ещё чутка… тебя потискать…

***

Когда мы наконец наобнимались, то вместе приготовили завтрак, сели за стол. Я всё думала о том, что теперь была моя очередь делиться своей тайной, раскрыться и жить с ним счастливо… Это не давало покоя, но когда? Точно после полнолуния.

— Козочка моя, а ты так и ешь одну травку? — вдруг спросил Адамир, взяв меня за руку.

— А, что? Прости, я задумалась…

— Говорю, на мясо тебя доселе не тянет?

— Нет… Не хочется.

— Это после того, как упала? — спросил Адамир печально. — Я тебе указывать, что есть, не стану милая… Но ты подумай. Без мяса тяжко, особенно в зиму. Не хочу, дабы ты захворала.

— Всё будет нормально, правда. Мне Ванда специальное снадобье сделала. Кстати, надо выпить, пока вспомнила.

— Что ещё за снадобье? Покажешь?

Я кивнула и, отложив ложку, сходила наверх. В сундуке нашла склянку с тёмно-коричневой жидкостью и поняла, что можно использовать это как предлог, чтобы прийти к ней и поговорить об обучении.

— А заодно и спасибо сказать… за подарок… — шепнула я себе, с неловкостью глянув на испачканное бельё на кровати.

Значит, ещё и на реку сходить надо будет. Дел до вечера хватит…

Вернувшись, я села на место и отдала склянку Адамиру. Тот осторожно откупорил крышечку, поднёс к носу и принюхался. Удивлённо сказал:

— Надо ж… Много редких трав она на тебя не пожалела!

— Это ты по запаху понял? — догадалась я. — А что за травы?

— Тяжко все разгадать. Точно чую кору дубовую, мох, цвет папоротника.

— Папоротник разве цветёт? Я думала, это сказки…

— Слыхал, что цветёт, редко. Раз в четыре лета, в ночь на Купалу, в местах укромных… А с чего это щедрость у неё такая, она тебе не поведала?

— Ну… Ванда хочет, чтобы я её ученицей стала. Жрицей, как она.

Услышав мой ответ, Адамир чуть было не выронил бутылёк со снадобьем, но успел удержать. Поставил на стол, закрыл. Я думала, что начнёт меня отговаривать, но он лишь посерьёзнел и спросил, пристально меня рассматривая:

— Так. А ты?

— А я… думаю согласиться… — Я взяла Адамира за руку, ища поддержки. — Подумала… Может, узнаю, как общаться с богами? Научусь говорить с ними, с Деван… Попрошу у неё, чтоб сняла с тебя проклятие. Или какой-то ещё способ узнаю…

— Злата, милая… Брось, ежели ты это из-за меня решила. — Он поднёс мою руку к губам, начал целовать. — Не стоит это того, понимаешь? Как заступишь на эту дорожку, так больше не свернёшь с неё.

— Да, знаю… — Я придвинулась ближе и посмотрела блестящими от решительности глазами. — Но я очень хочу тебе помочь, хочу как-то облегчить твою участь…

— Ну что ты, душа моя… Мне легче. Когда смотрю на тебя, сижу рядышком… Что там какой-то зверь! С тобою никакая зараза не страшна!

— Значит, ты против? — спросила я расстроено.

— Нет, Злата. Это тебе думать, неволить не буду. Коль крепко решила, то иди, да береги себя и целёхонькая ко мне возвращайся, ладно?

— Спасибо, спасибо! — Крепко обняв Адамира за шею, я готова была опять тащить его в постель, чтоб показать, как рада. Эх, неужели гормоны шалили из-за того, что мы только поженились? Ну никак не получалось насытиться! — Вечером к ней схожу, а сейчас на речку сходить бы, бельё постирать…

— Дело хорошее, да токмо там сейчас баб немерено должно