Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

поклясться, что каждый раз, когда он это делает, ее рот становится для него смертным приговором. И все же он возвращался за этой пыткой снова и снова. Неужели она не понимает, что она с ним творит? Через что он проходит ради нее? И она, блядь, ему не доверяет?

Лука не планировал, что этот поцелуй будет таким глубоким и сокрушительным. С другой стороны, он вообще не планировал ее целовать. Все должно было быть мягко, лишь легкие касания языка, но тут ее руки скользнули в его волосы. Обе руки. А это значило, что она выпустила полотенце.

Это осознание заставило его простонать ей в губы, и звук, казалось, только подстегнул ее. Она выгнулась, его рука скользнула по ее талии, пальцы поднялись выше, сжимая затылок и фиксируя ее на месте. Ее рот был горячим и голодным. Ей требовалось больше, требовалось грубее, сильнее. Теперь уже она стонала, когда он ухватил ее за бедра и приподнял. Ее ноги мгновенно обвили его талию. Он сжал ее ягодицы, не прерывая поцелуя, и понес к кровати.

Он опустил ее на матрас, но она вцепилась в воротник его рубашки, не отпуская. Она была воплощением отчаяния и желания. Его руки скользнули по ее бокам, и только когда он накрыл ладонью ее полную грудь, она наконец оторвалась от его губ с резким вздохом.

— Да, — прохрипела она, выгибаясь навстречу его прикосновению. — Еще, Лука. Пожалуйста.

Теон заводился от ее просьб. Лука знал это по тем временам, когда они делили партнерш в прошлом. Но самого Луку всегда влекло именно это — когда женщина просит то, чего хочет. Давая ей то, что ей нужно, он исполнял какую-то глубинную потребность заботиться о ней.

Он сжал пальцами ее сосок, и ее тихий стон стал лучшей наградой в его жизни. Затем он припал к нему губами, сильно втягивая. Стон сменился вскриком, и Лука вдруг понял, что теперь он сам гонится за совсем другим кайфом.

Боги, какая она на вкус.

Совершенство и дикость.

Свет и тьма.

Солнечный свет и грозовое небо.

Одной рукой он удерживал себя над ней, а пальцы другой скользнули вниз по животу, через бедро, прямиком к влажному горячему центру между ее ног. Он провел подушечкой большого пальца по ее набухшему клитору. И жалобный звук, сорвавшийся с ее губ, мгновенно стал его любимым звуком во всем мире.

— Еще, — прохрипела она.

Ее дыхание было частым и неглубоким, она подалась навстречу его руке.

Он снова провел пальцем по чувствительным нервам, чувствуя, как все ее тело содрогается. Он не торопился, дразня и изучая ее, пока кончики пальцев не скользнули к самому входу. Его дракон довольно зарычал, обнаружив, что она буквально истекает влагой.

Или, может, это рычал он сам?

В этот момент он уже не знал. Лука только понимал одно: он хочет быть внутри нее больше всего на свете. Но если он это сделает — пути назад не будет. Сама эта мысль была убийственна. Он не мог.

«Я доверяю тебе, Лука».

Это были его слова. Она ему не доверяла, но Теон, блядь, доверял. В этом была его верность. Так что нет, он не станет ее трахать. Но он даст ей то, что ей нужно, и пусть сегодня ночью он будет чувствовать себя последним подонком, но он собирался насладиться каждым мгновением.

Он погрузил два пальца в эту сладкую влагу между ее ног, затем снова поднял их вверх, медленно вращая по клитору. Он не сводил глаз с ее лица, не желая упускать ни секунды. Ее бедра начали мерно двигаться в такт его руке, взгляд становился все более туманным.

— Люблю тебя такой, — прошептал он. — Когда ты не такая острая на язык.

Она попыталась нахмуриться, но он воспользовался моментом, чтобы глубже войти в нее пальцами, и ее лицо снова исказилось в экстазе.

— Еще, Лука. Пожалуйста, еще.

— Чего бы ты хотела?

— Всего. Чего угодно. Твой рот. Твою руку. Твой член.

Гребанный Саргон.

— Не могу, — сказал он, едва не подавившись словами.

— Ты обещал дать мне то, что нужно! — заскулила она, и в ее глазах отразилась паника.

— И дам, малышка, — ответил он, снова склоняясь к ее груди.

Она выдохнула, ее рука запуталась в его волосах. Она обхватила его ногами, изо всех сил стараясь притянуть ближе. Он ошибся. Убьет его именно это — знание, что она хочет его, и нуждается в нем. Знание, что он может обладать ею, и она позволит ему делать все, что угодно.

Он вошел глубоко, и она мгновенно сжала его пальцы.

— Боги, — выдохнул он, добавляя второй палец.

Ее стон был чем-то средним между восторгом и чистым облегчением, и это было все, что ему нужно, чтобы продолжать. Пока большой палец продолжал водить надавливающие круги по клитору, он входил в нее все быстрее, задавая ленивый, но уверенный ритм. Ее веки тяжелели, а затем пальцы, запутавшиеся в его волосах, резко дернули его вниз.

— Если не собираешься трахать, то, хотя бы поцелуй, — выдохнула она, прежде чем ее язык снова нашел его.

Восторг и облегчение сменились отчаянной нуждой. Она впилась ногтями в его плечи. Разочарованный звук вырвался из ее груди, когда она потянула за его рубашку, явно ища прикосновения к коже, но она все еще извивалась на его пальцах, подгоняя его пятками. И вот тогда он наконец выпустил свою магию.

Сполохи черного пламени заскользили по ее обнаженной коже, и звук, который она издала, был чистой эйфорией. Ее свет бросился вдогонку за его тьмой. Слияние их сил едва не заставило его сдаться, но он заставил себя сосредоточиться на ней.

— Пора кончать, искусительница, — прохрипел он.

Его собственное дыхание было таким же тяжелым, как и ее. Рука двигалась ритмично. Лука видел, что она уже на грани. Он чувствовал это по тому, как она извивалась под ним, сжимаясь вокруг его пальцев и хватаясь за все, что попадалось под руку. Его волосы. Его рубашка. Простыни.

Он вошел до предела, а затем согнул пальцы, надавливая на саму суть ее удовольствия.

Тесса вскрикнула. Это была смесь невнятных слогов и проклятий, когда оргазм волной прошел сквозь нее. Он чувствовал это всем своим телом. Видел, как она содрогается, как крепко сжимаются ее ноги на его талии. А затем ее маленькое тело обмякло. Ноги соскользнули в сторону, с губ сорвался блаженный вздох. Лука смотрел, как ее веки тяжелеют, но теперь уже от усталости.

Он ослабил давление, сделал еще пару медленных движений, пока