Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Он пересекает комнату в три широких шага, берет меня за руку и утаскивает на улицу, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит.

— Кэл, — протестую я и бросаю взгляд в сторону Карли.

Она улыбается.

Как только мы оказываемся на крыльце и он захлопывает дверь, он берёт моё лицо в ладони и целует так, будто думал об этом весь день.

Я таю в его объятиях. Его руки блуждают по моему лицу, он вдыхает мой запах.

— Ты выглядишь просто потрясающе.

— Почему ты сейчас ведёшь себя как пещерный человек? — смеюсь я.

Он гордо улыбается мне и целует в нос.

— Ты вообще классная. Знаешь об этом?

Жар разливается по моей груди.

— Ты и сам ничего такой.

— Ты хорошо относишься к моей маме, — бормочет он и снова целует меня. — Для меня это очень много значит.

— Ну, знаешь, её несложно полюбить, — признаюсь я.

Это вызывает у него ещё одну улыбку. Он переплетает свои пальцы с моими.

— Готова к Нью-Йорку?

Я сжимаю его руку.

— Да. Я немного преобразилась. Уилби говорит, что приготовил для меня деловой костюм.

Мы возвращаемся в дом и проводим время с Карли. Она знает, что мы едем в Нью-Йорк, и искренне за нас рада.

— Я хочу услышать все-все подробности и понаделать снимков в твоих старых злачных местах!

Я машу рукой и гадаю, что она имеет в виду, но меня отвлекает Кэл, он подхватывает меня, шутливо забрасывает на плечо и несёт к своему пикапу, пока я смеюсь.

Я занимаю своё место у окна в самолёте, Кэл устраивается рядом со мной с тем лёгким спокойствием, которое всегда служит для меня надежной опорой. Уилби падает на кресло напротив и начинает рыться в своей сумке.

Затем появляется мой отец. Он кивает нам и ничего не говорит. Никакого хмурого выражения лица.

— Сильви, можно тебя на пару слов? — спокойно произносит он.

Я иду за ним в хвост самолета, в заднюю спальню, и он закрывает за нами дверь.

— Я хотел извиниться за то, в каком тоне с тобой разговаривал.

Его глаза добрые, и он говорит искренне.

Я смягчаюсь.

— Всё в порядке, пап. Тебе просто нужно довериться мне и поверить, что я знаю, что делаю.

Он вздыхает.

— Знаю. Я стараюсь. Это непросто.

— Я слышала, ты обедал с Кэлом, — говорю я ему.

— Да. Весьма занятный молодой человек. Очень интригующий.

Я смеюсь.

— Точно. Я же говорила, что он тебе понравится, когда ты узнаешь его получше.

Он склоняет голову набок.

— Думаю, да. А вот твоя мать возненавидит его с первого же взгляда.

При упоминании матери я закатываю глаза.

— Не хочу говорить о маме.

Он кивает.

— Давай ближе к делу. Совет директоров очень хочет узнать, как ты собираешься вести себя на встрече.

Я уверенно приподнимаю подбородок.

— Отлично. Надеюсь, они готовы.

Он улыбается.

— Вот моя девочка.

Мы выходим из спальни и возвращаемся к Уилби и Кэлу. Папа садится рядом с Уилби, что выглядит уморительно, учитывая, что Уилби панически боится моего отца. Уилби смотрит на меня, а затем шлёпает колоду карт на стол, за которым мы все сидим.

— В «Верю — не верю». Кто играет?

Кэл приподнимает бровь, но Уилби уже тасует колоду.

— Играем в «Верю — не верю». Помогает скоротать время.

— Тасуй, а я пойду проверю насчёт ужина, — говорит мне Уилби, протягивая карты.

Он встаёт и направляется в переднюю часть самолета.

Папа кивает в сторону Уилби.

— Мне стоит уволить своего ассистента и нанять его. Он хорош.

Я фыркаю.

— Тебе не заполучить Уилби. Он мой. К тому же, он тебя боится. Ты злой.

— Сильвирлин, я вовсе не злой, — с наигранным ужасом произносит он.

— Пап. — Я чуть наклоняю голову. — Ты сменил помощников за последние полгода больше, чем я могу сосчитать.

— Я заказал пиццу и напитки. Поездка будет веселой, — заявляет Уилби, возвращаясь.

Мы выруливаем на взлётную полосу и взлетаем, Коконат-Бич уменьшается внизу, превращаясь в сплошное переплетение синевы, зелени и солнечного света.

Я чувствую грусть.

— Мы что, реально будем играть в «Верю — не верю»? — спрашивает Кэл.

— Это классика, — отвечает Уилби. — Ты играл?

Папа с любопытством смотрит на него.

— Это так игра называется?

Кэл наклоняется ко мне ближе.

— Именно так. Обожаю эту игру. В детстве я часто играл в карты с мамой.

Нам подают горячую, невероятно аппетитную пиццу из заведения Игги.

— Уилби, отлично придумано, — хвалю я его, откусывая кусок.

Уилби ходит первым.

— Две дамы, — уверенно объявляет он, сдвигая вперед две карты.

Кэл прищуривается.

— Не верю.

Уилби переворачивает карты — там вовсе не дамы.

Эти двое начинают настоящую войну из-за этого. За ними уморительно наблюдать.

Я смеюсь так сильно, что чуть не роняю карты. Папа молча наблюдает за всем, жуя пиццу и переводя взгляд с одного на другого так, будто изучает новый вид живых существ.

Моя очередь.

— Три семерки, — ласково произношу я.

Уилби сужает глаза.

— Эта улыбка выдает тебя с головой.

— Не верю, — тут же произносит Кэл.

Я переворачиваю свои карты. Там и правда три семерки.

Уилби стонет.

— Мне не нравится эта версия тебя.

Папа откашливается.

— Я могу сыграть?

Уилби замирает.

— Вы знакомы с правилами?

— Знаком, — говорит папа. — Я играл в колледже.

Я моргаю.

— Правда?

— Да, —