Мадам Даника - М Кей Нуар

Это мой бунт, мое неповиновение всему традиционному, последняя отметка владения для моей Королевы, боль, которую я заслуживаю за все плохие вещи, которые я сделал, мое отпущение грехов. Все вышеперечисленное.

Я не знаю, как мы добираемся обратно до нашей виллы. Лодка недалеко, но каждый чертов удар воды в волнах ощущается как конец света, мой член распух в штанах.

Нам действительно следовало подождать, пока мы не вернемся в город. Как я переживу обратную дорогу? Включая пересадку, это больше дня полета. Но что сделано, то сделано.

— Я так хорошо позабочусь о тебе, — говорит Даника, когда мы наконец добираемся до места, усаживая меня на террасу и принося нам напитки. Вероятно, не лучшая идея с новым пирсингом, но мне нужно что-то, чтобы снять напряжение.

Я рад, что сначала пошла она с татуировкой, и мне не пришлось сидеть с горящим членом, пока они втыкали в нее маленькую иголку в течение четырех часов. Конечный результат, однако, захватывает дух.

Даника снимает рубашку, и я не могу не смотреть на красивые лотосы, элегантно обвивающие ее поясницу, мягкие розовые и зеленые оттенки переплетаются с грубой рубцовой тканью, создавая искусство вместо болезненных воспоминаний. Она тоже заслуживает исцеления.

Хотя физически я знаю, что мое собственное исцеление еще впереди.

— Ты уверен, что я не могу дать тебе обезболивающие? — в третий раз спрашивает Даника, и я заставляю себя не смотреть на ее обнаженную грудь, окаменев от страха получить несвоевременную эрекцию.

Я качаю головой. — Я не принимаю эту дрянь. Все будет хорошо. — Я никогда не был любителем обезболивающих. Боль существует не просто так. Ее нужно вытерпеть, а не заглушать.

Она наклоняет голову набок. — Не больно?

— Больнее, чем огнестрельное ранение. — Так оно и чувствуется.

Даника закусывает нижнюю губу, глядя на меня. — Боже, это меня так заводит. Как бы я хотела прикоснуться к нему.

Я защитно накрываю руками промежность. — Даже не смей! — Одна мысль об эрекции болезненна.

— В таком случае мне придется найти что-то другое или кого-то другого, чтобы развлечь меня в наши последние дни.

Я тяжело выдыхаю. — Пожалуйста. Развлекайся.

— Шеф довольно симпатичный. — Даника озорно подмигивает мне. — Мне нравятся его глаза.

— Обычно я бы с удовольствием посмотрел, но в этот раз, пожалуйста, держись от меня подальше. — Я стону, осушая виски одним глотком, тепло обжигает путь к моему желудку знакомым свечением, которое снимает напряжение, ничего не делая с пульсирующей болью.

— Посмотрим. — Даника посылает мне воздушный поцелуй и исчезает, чтобы наполнить наши бокалы, как раз вовремя для очередного великолепного заката над океаном.

Приятно было не беспокоиться о своем члене, по крайней мере не в сексуальном плане. Теперь все о заживлении и очистке раны, член низведен до простого объекта. В этой мысли было что-то успокаивающее. Мне не нужно было выступать или оправдывать чьи-то ожидания.

Если бы только жизнь могла оставаться такой — простой, нетребовательной.

Одна только мысль о возвращении домой и снова взятии бразды правления утомляет до предела.

Я хочу быть сабом Даники 24/7, как здесь.

Просто рисовать, возможно, заниматься выпечкой, просто быть привязанным дома, как хороший домохозяин, готовящий, убирающий и служащий своей Королеве.

Когда я сказал это Данике, она сладко улыбнулась, пообещав однажды осуществить мои мечты.

Пока моя самая большая забота — Даника, соблазнительно раздвигающая ноги передо мной, играющая со своим клитором.

— Прекрати. Ты заставишь меня твердеть! — протестую я, окаменев от страха направить кровь к открытой ране, особенно в такой деликатной области.

— Тогда не смотри. — Знаменитые последние слова. Как я могу не смотреть?

Мне следовало стараться усерднее.

Моя эрекция даже не полная, но достаточно, чтобы потревожить мое новое украшение.

О боже, какая боль!

Некоторые уроки усваиваются на собственном горьком опыте, а некоторые уроки никогда не усваиваются.

Будут долгие два месяца, в этом нет сомнений.

Но у меня такое чувство, что мой член будет наименьшей из моих проблем.

На Бали было весело, желанное отвлечение от реальности, которая ждет нас по возвращении.

Два дня — все, что у нас осталось в раю.

Как бы я хотел остаться в этом пузыре покоя, где мои единственные решения касаются того, что заказать на завтрак и какой пляж посетить.

Но у нас есть бизнес, который нужно организовать, война, которую нужно сдерживать. Убедить семьи и власти будет еще та задача.

Это будет непросто.

Но нет никого, в ком я был бы более уверен, чем в Данике, — моей жене, моей Королеве, моей Мадам.

Если кто-то и может это сделать, так это она.

Глава сороковая

Обмен властью

(Даника)

Данте настаивает на том, чтобы начать собрание акционеров, не потому что он думает, что я не справлюсь, а потому что он знает, что другие Доны так же старомодны в своих убеждениях, как и его отец, — им нужен мужчина во главе, чтобы внедрить изменения такого масштаба.

Но сегодня день, когда это меняется навсегда.

Мужчины сидят вокруг свежевыкрашенного зала заседаний с потрясающим 180-градусным видом на океан, простирающийся под ними, на восемь этажей вниз. Это новое корпоративное офисное пространство — нейтральная территория, которую я выбрала специально для этой цели, — кажется далеким от темных задних комнат, где раньше велись семейные дела.

Но никто не смотрит на океан, никто, кроме меня.

Они все смотрят либо на Данте, либо на предложение, которое он собирается представить на экране.

Мне не нужно смотреть; я провела четыре недели с момента нашего возвращения с Бали, дорабатывая этот план и работая над цифрами с Луиджи. Мы просидели до 3 часов ночи вчера, пересматривая все снова, чтобы убедиться, что каждая деталь безупречна.

Сказать, что портовый бизнес, который когда-то контролировали Волковы, находится в беспорядке, — значит ничего не сказать.

Все слишком долго шло своим чередом, системы и процессы были скорее рекомендациями, чем правилами. Потребуется время, чтобы распутать этот беспорядок, но наш предварительный аудит уже показывает потенциал.

Я полна решимости заставить все работать, превратить эту операцию во что-то легитимное и прибыльное. Что-то, построенное на века. Что-то лучшее, чем то, что было раньше.

Быть в разлуке с Данте во время нашего аудита в эти дни было трудно.

Но я должна была разобраться с портами, а он должен был понять, как передать другие предприятия. Не существовало точного плана того, что мы делали.

Я не думала, что буду так скучать по своему дорогому мальчику. Мне потребовались все эти годы, чтобы понять,