По следам - Валерия Арвен

На столе зазвонил телефон, и он сразу же потерял ко мне всякий интерес. Антонио даже не взглянул в мою сторону.

Выходя из офиса, я почувствовал, как с двух сторон ко мне присоединились двое солдат. Мои сегодняшние компаньоны. Их тяжелые армейские ботинки нарушали тишину холла дома Дона.

Один, высокий и со шрамом возле глаза, уже давно служил этой семье, чаще всего работал водителем и молчал. Поэтому я дал ему прозвище Молчун. Второй — дерзкий молодой парень, примерно двадцати пяти лет, более разговорчивый и резкий. Просто Молодой.

Дорога заняла не очень много времени. Черный внедорожник мягко катил по дороге. Я наблюдал, как меняются пейзажи за окном, и пытался отстраниться от цели этого задания.

— Оставайтесь здесь, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Пальцы автоматически поправили складки пиджака, застегнули верхнюю пуговицу. — Я сам разберусь.

Они уже хотели возразить, но не успели, мои костяшки трижды постучали в дверь. Из щели показалась слегка поседевшая макушка Витале. Его запавшие взгляд, обведенные темными кругами, пробежался к моему лицу, затем к фигурам за моей спиной, и он сразу понял, зачем я здесь.

— О, мистер… — голос его дрогнул, а с лица сползла вся краска. Он не успел договорить, как я переступил порог, заставив его отступить в коридор.

— Четыреста тысяч, Витале, — я не стал повышать голос. — Ты играл в залах, на наши деньги. И проиграл.

Он нервно облизнул губы, пятясь к окну, будто искал путь к бегству.

— Я отдам! Клянусь, просто дай еще пару дней… — его голос дрожал, пальцы судорожно пытались ухватиться за любую поверхность. За его спиной во дворе беззаботно бегали его дети. Жена, сидя на ступеньках, смотрела на них с той самой умиротворенной улыбкой, которая бывает только у тех, кто не знает, что их муж растрачивает общие деньги на азартные игры.

— У тебя их нет, — я медленно достал кожаные перчатки. Не очень люблю марать руки в чужой крови.

Дверь за моей спиной тихо закрылась.

— Пожалуйста, я все верну вечером. Я достану их!

Его глаза метались от меня к окну, где резвились его дети. Взгляд человека, который уже понял, что проиграл, но отчаянно цеплялся за последний шанс.

Я вздохнул, почувствовав, как глубоко внутри меня что-то дрогнуло.

— До вечера, — резко сказал я. — Если не принесешь, я застрелю тебя сам.

Я вышел из дома, и на меня уставились две пары глаз. Молчун, тот самый со шрамом, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Его взгляд, холодный и методичный, задержался на моих чистых руках, на безупречном пиджаке, на отсутствии даже намека на то, что внутри происходило что-то... разрушительное.

— Какого черта?! — первым накинулся на меня молодой. Он уже рванулся к двери, но я перегородил ему путь. — Мы должны с ним разобраться!

— Мы и разбираемся, — мой голос звучал спокойно и собранно, но все между нами говорило о скорой драке. — Только более гуманными способами.

— Но мы не гуманные, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Ты можешь отвернуться, принцесса. Мы сами сделаем всю работу, — сказал молчун и потянулся к своей кобуре.

— Нет.

Я не повысил голоса. Но в этом одном слове прозвучало столько ледяной решимости, что Молодой на секунду замер. Даже Молчун слегка приподнял бровь.

Тишина.

Где-то за спиной раздался детский смех детей Витале, все еще не подозревающих, как близко они были к тому, чтобы остаться без отца.

— Он принесет деньги, — сказал я. — А если нет… тогда убьете.

Молодой фыркнул, резко развернулся и скрылся в машине. Как будто ему не дали конфетку. Молчун хмуро пробежался по мне взглядом и также сел в машину. Я оглядел дом и залез следом.

При выезде из этого района мне показалось, что я видел очень знакомое лицо в проезжающий мимо нас машине. Но прежде, чем осознать это, я отвлекся на телефон, который уже привычно молчал несколько дней.

Дорога обратно заняла чуть больше времени, чем мы планировании.

Мои новые "друзья" не стали медлить. Еще до заката Антонио знал каждую деталь того, что произошло в доме у Витале. Когда меня втолкнули в его кабинет, воздух стал густым от невысказанной ярости. Он сидел за массивным дубовым столом, медленно вращая в пальцах перочинный нож.

— Я сказал тебе разобраться. А ты что сделал?

Он воткнул нож в свой стол, оставляя след на гладкой поверхности, отчего мне захотелось фыркнуть.

—Ты опозорил меня. Опозорил всю нашу семью!

Он встал, и я инстинктивно напрягся. Когда его рука взметнулась для удара, я поймал ее в воздухе — крепко, до хруста в его запястье.

Моя ошибка.

— Ты… Ты… — его глаза вспыхнули первобытной агрессией.

Он не стал продолжать. Просто кивнул своим псам. Двое схватили меня под руки, пока Аверно встал передо мной.

Первый удар пришелся в солнечное сплетение. Воздух вышел из легких со стоном. Второй под ребра. Третий…

Я потерял счет.

В какой-то момент меня бросили на пол. Ковер дорогой, персидский — впитав кровь, он теперь оказался испорчен навсегда. Как жаль.

Мое тело стало одним большим синяком. Я не мог пошевелиться. Кажется, у меня сломана пара ребер.

Аверно наклонился ко мне, от него пахло его отвратительными духами и алкоголем.

— Ты думал, что стал кем-то? — прошептал он, вытирая окровавленные костяшки о мой дорогой пиджак. — Ты никто, сопляк.

Последнее, что я мог запомнить — то, как он скомандовал кому-то, чтобы меня отвезли домой.

Глава 23 Анна

Проснулась я от дикой боли, в голову как будто ввинчивали несколько болтов одновременно.

Веки слипались, во рту как будто кошки нассали, дико хотелось пить. Сознание пыталось вспомнить, как я оказалась в таком состоянии, но никак не могло поймать нужную ниточку воспоминаний.

После я заметила тело рядом с собой на кровати. Страх на мгновение сковал меня, я даже дышать перестала. Сердце застучало с оглушительной скоростью. Но, повернув голову, я заметила спящего Александра. Он лежал рядом в совершенно нечеловеческой позе: на животе, одна рука была закинута за спину, другая торчала в сторону, нога согнута под невозможным углом. Казалось, он не спал, а застыл