Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора - Екатерина Сергеевна Богданова

А я вся сжалась, было так стыдно, что даже слов ответить нахалу не нашлось.

— Сита, ну ты что? Это же я, Роман. Нам с тобой всю оставшуюся жизнь предстоит созерцать друг друга обнаженными. Так что прекрати смущаться и давай быстрее закончим с этим, — начал уговаривать директор.

— Вот только ты сейчас одет, а я нет, — обиженно ответила я.

— Мне раздеться? — приподнял бровь мужчина моего кошмара.

— Нет-нет! Лучше не надо! — взвизгнула я и быстро засеменила по тропе, продолжая прикрываться руками.

Ох, какая же она длинная, эта ведьмина тропа! Со стороны и не скажешь, а на деле оказалось целых семь витков. По мере приближения к центру становилось все теплее и теплее. И вот я здесь, осталось сделать один шаг, и я окажусь прямо между кристаллами-накопителями. А жить-то хочется!

— Я рядом, Сита, ничего не бойся. Я с тобой, — прозвучало почти рядом.

Я обернулась и с ужасом увидела, что Роман стоит на тропе!

— Потом объясню, — улыбнулся Роман, прочитав вопрос в моих глазах. — Иди и ничего не бойся.

Я зажмурилась и шагнула.

Стою, глаза открывать страшно, а ничего не происходит. Приоткрыла глаза, посмотрела на свои ноги, пошевелила пальцами, отметила, что пора бы уже ногти подпилить, и опять глаза закрыла.

— И долго ты еще будешь так стоять? — поинтересовался Роман.

— А что еще делать-то? — не поняла я. — Мне сказали, что будет какая-то проверка, вот, жду ревизора, — развела я руками.

И вдруг как током ударило. Только не слабеньким, как из обычной квартирной розетки. Все тело закоротило, будто через него пропускают высокое напряжение. Я чувствовала, что меня трясет, но не могла и пальцем пошевелить, не могла прекратить это. Мышцы стянуло спазмом, кости начало выворачивать, я хотела закричать от боли и не смогла.

— Тихо, расслабься, не сопротивляйся, пропусти силу через себя, — зашептал Роман прямо над ухом, поглаживая мои бока.

Стало немного легче, но я отчетливо услышала тихий стон директора, стон боли.

— Давай же, открой сознание, тропа не причинит тебе вреда, — прохрипел Роман и отпустил, отступил.

Стало страшно и одиноко. Но боль ушла, и я попробовала сделать так, как советовали. Расслабилась, вздохнула глубже и представила, как впускаю энергию в свое сознание. Сначала затопило чувство полного погружения во что-то вязкое, затягивающее, как в болото. Потом это липкое ощущение безысходности схлынуло, стало светло и спокойно. Только где-то очень глубоко внутри, сжавшись в комочек, сидела холодная чернота — магия Вуду.

— Закрой глаза, — приказал Роман.

Голос прозвучал в отдалении, значит, он сошел с тропы. Но обдумать его отступление я не успела. Вокруг вспыхнул огонь! Вот теперь я закричала. Все тело жгло, но это было терпимо, по сравнению с невыносимым жаром внутри, в груди и в голове.

И вдруг все прекратилось, огонь угас и жар спал. Я открыла глаза, осмотрела покрасневшую, но не обожженную кожу и хотела обернуться к Роману. Но увидела наливающиеся нестерпимо ярким светом накопители и замерла. Свет хлынул из всех кристаллов сразу. Прямые узкие лучи ударили по мне со всех сторон. А потом я упала. Я лежала на нагретых камнях ведьминой тропы, смотрела в темноту, скрывающую потолок, и улыбалась. А вокруг бушевала сила. Тот самый резерв ведьминских сил кружил вокруг меня как торнадо. Но эта сила не моя, она не для меня, тропа бережет ее для еще не рожденных, но достойных быть одаренными ведьмочек и ведьмаков. Когда-то и я, в числе прочих, получила каплю потенциала из этого колодца всесилия.

Сила успокоилась и опала, впитавшись обратно в тропу. А я все улыбалась и улыбалась. Теперь я знала, как решить проблему Вуду.

— Сита! — Роман бросился ко мне, приподнял и уложил мою голову себе на колени. — Ты как?

— Раздевайся! — приказала я, продолжая блаженно улыбаться.

— Ты замерзла? — озабоченно спросил Роман моей жизни. — Сейчас, я принесу твою одежду.

Он хотел встать, но я схватила его за рукава пиджака и повторила приказ:

— Раздевайся… иначе я сама тебя раздену.

Теперь я могу, ведь во мне бушует столько силы. Я могу двигать предметы, могу заглянуть в будущее, могу прочитать его мысли. Но сейчас мне необходимо только одно — мой мужчина. Чтобы убедиться в том, что кошмар последних дней закончился, чтобы почувствовать себя живой и любимой.

Роман все понял, но не желал идти навстречу.

— Давай я отнесу тебя в твою комнату, ты устала, — проговорил он, снимая пиджак и закутывая меня в него.

— Нет! — уверенно ответила я. — Раздевайся.

И в подтверждение серьезности своих намерений, одним движением руки сорвала с него рубашку. Провела пальцами по обнаженной груди и снова приказ:

— Поцелуй меня.

И мой директор сдался. Капитулировал слишком быстро и безоговорочно. Я не рассчитывала на столь легкую победу, все же сюда в любой момент может кто-нибудь зайти. Но он сдался. Видимо, он тоже был не против снять стресс.

С его одеждой мы расправились на удивление быстро, правда, там мало чего целого осталось, но это нас как-то мало заботило. Мы любили друг друга на теплых камнях ведьминой тропы, и это было волшебно. Тропа была нашими шелковыми простынями, темный потолок — звездным небом, а мы — единым целым. В этот раз все было по-другому. Мы наслаждались друг другом медленно, впитывая каждое прикосновение, каждый стон друг друга. И мы впервые сказали друг другу это. Заветные три слова. Как-то не сговариваясь, мы одновременно прошептали «Я тебя люблю». А потом лежали обнявшись и слушали свое тяжелое, сбивчивое дыхание.

И все волшебство момента нарушил вредный голос над головой.

— Совсем совесть потеряли. Тьфу на вас, бесстыдники, — проворчал Ося, высовываясь из потолка.

Я завизжала и, бесцеремонно отпихивая Ромку, пыталась выдернуть из-под него пиджак, чтобы прикрыться. А этот гад не хотел отпихиваться и нагло ржал.

Добыла все же пиджак, закуталась в него и возмущенно воззрилась на привиденьку.

— Кто бы говорил о стыде, — усмехнулся Роман, — Сам полуголый по территории гуляешь.

Вот кто-кто, а Ромка точно стыда не испытывал. Развалился, заложив руки за голову, и довольно лыбится. Оська-то хоть в трусах, а этот совсем голый! Я вспомнила, что здесь только что произошло, и окончательно смутилась. Я же вела себя как… даже не знаю, как это назвать. Сама на него набросилась, одежду вон разорвала. И это я! Без году неделя как женщина. Да, Ромка плохо на меня влияет.

— А уже утро. Развалилися тут, лежат. Работать и учиться кто за вас будет? Я? — продолжал разоряться призрак.

— Так, Остап Силантьевич,