Измена. Любить нельзя забыть - Полина Ордо

родители никогда ничего хорошего не говорили, только плохое. Но я всегда знала, что Лара не такая, какой ее описывали мать и отец. Она была виновата лишь в том, то рано ушла из дома и начала работать, много и усердно, и отказалась давать деньги родителям. Сначала она просто помогала мне, но когда родители стали продавать ее подарки, перестала это делать.

Я ворвалась в ее жизнь подростком, который ничего не понимал не только в жизни, но и в людях. Лара тогда уже была замужем, у нее родился Никитка, а тут я. Мне в лицо никто и никогда не говорил, что я — обуза, но это и так чувствовалось. Пенсии и пособия на все не хватало, а Лариса с мужем не были миллионерами. Спасибо на том, что не бросили, помогли доучиться до колледжа и исправно платили коммуналку за родительскую квартиру.

Она была в убитом состоянии. Десять лет назад мы ее продали и поделили деньги пополам. Сумма там вышла не очень большая. Лариса купила дачу, а я вложилась в “Метрополь”. В тот самый “Метрополь”, который я по праву считала своим детищем, теперь же меня и оттуда выгнали, вытеснили.

— Так что случилось, Кира?

— Я беременна.

Не знаю, зачем сказала именно это сестре. Наверное, мне было стыдно жаловаться на Игоря. Нет, Лариса никогда меня не предупреждала, что с ним что-то не так, не отговаривала от замужества. Только частенько приговаривала, что деньги — религия Игоря, ради которой он все продаст. Так и вышло.

— Кира, поздравляю! — Лариса искренне обрадовалась такой новости. — Знаешь уже: мальчик или девочка?

— Нет, еще рано. Я… Я хотела заехать к тебе.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сестра тут же меня осадила. — Макару нельзя болеть, да и тебе тоже. Я даже отпуск взяла, чтобы присматривать за внуком. Никита постоянно пропадает на работе…

— Лариса, я… Прости, что так вышло с деньгами. Если я могу чем-то помочь…

— Кира, успокойся. Я все понимаю, правда. Это всего лишь деньги, — Лара тихо отвечала, хотя в ее голосе до сих пор чувствовалась обида.

— Нет, это неправильно.

— Кира, поезд уже ушел. Не вспоминай об этом. Если мне понадобится помощь, я тебе позвоню. Ты только ради этого вспомнила обо мне?

— Я правда хотела встретиться. Может, выпить чаю. Не отказывай мне, пожалуйста.

— Ты опять что-то не договариваешь, как и в детстве. Никогда не умела врать. Кира, у тебя ведь что-то случилось. Ты звонишь мне только тогда, когда попала в беду. Я уже привыкла к такому.

— Лара, я же никогда о тебе не забывала… Я…

— Что-то с Игорем? Он что-то сделал?

— Сделал… И я не знаю, как мне быть, что делать. Я хотела остаться, пока не родится ребенок, но теперь не уверена, что это хорошая идея. Мне нужна не помощь, а совет, Лара.

— Видимо, у нас это семейное, — сестра тяжело вздохнула, — звонить тогда, когда начинается какой-нибудь звездец в жизни. Ты мне главное скажи: мне тебя прямо сейчас забирать?

— Нет, Лара, ничего такого… Мне правда нужен твой совет, — я сглотнула ком в горле. — Мне нужно с кем-то поговорить. Оля, она — хорошая подруга, но у нее слишком радикальные советы. А я так не могу. Мне нужно время.

— Хорошо, Кира. Ты сейчас где?

— Я в больнице, завтра буду дома. Лучше послезавтра. Если ты работаешь, то можно вечером.

— Давай договоримся так: я позвоню утром, когда точно буду знать, свободен у меня обед или нет. И прежде чем ты повесишь трубку, ответь: он тебя бьет? Или пьет?

— Ни то, ни другое…

— Изменяет? — Лариса снова вздохнула. — Ладно, Кира, доживи до понедельника, а лучше до среды, тогда и встретимся. Не вешай нос раньше времени.

Мы распрощались с сестрой на редкость спокойно и почти ласково, давно такого не было. Лара как всегда права — у нас не получалось общаться в минуты затишья и счастья, нас тянуло друг к другу только тогда, когда случалась беда. И так было столько, сколько я себя помню. Наверное, это наследство от родителей.

Сжимая телефонную трубку в руке, рассеянно оглядывала палату и думала о словах сестры. Было бы лучше, если бы Игорь пил или бил, тогда и сомнения не одолевали бы. Или я просто трусиха, мечтаю о том, что закрою глаза и вдруг все станет, как было.

Зря так думать, но лучше бы Оля не открывала мне глаза. Я оказалась не готова к такому.

Она

— Все собрала? — Игорь довольно осматривал мою палату. — Ничего не забыла?

— Нет, — вяло ответила, чувствуя себя в не своей тарелке. — Сумка вот.

— Не вздумай ее брать!

Игорь легонько оттолкнул меня и схватился за ручки сумки. Я же, застыв соляным столбом, смотрела на мужа так, будто видела его впервые. На самом деле почти за двадцать лет он мало изменился. Такой же рослый, подтянутый, с хорошей фигурой. И не скажешь, что Игорь до одурения любит сладкое.

Всегда гладко выбритый, ухоженный. От него пахло чем-то мятным, сладковатым, с нотками морозного воздуха. Этот аромат идеально сочетался с его серо-голубыми глазами и светло-русыми волосами. Многие считали Игоря красавчиком-сердцеедом, для меня же он был идеалом. Теперь же он еще чей-то… идеал.

— Ну, чего замерла? Машина ждет во дворе. Поедем домой, ты, наверное, устала. Все эти анализы, исследования…

— Ты знаешь о рекомендациях Галины Николаевны? Что она сказала мне. Прости, но я не могу не спросить: ты не боишься рисковать мной и нашим ребенком ради какой-то… женщины? Другой женщины?

— Господи, Кира, снова ты об этом! — Игорь вновь стал раздраженным. Устало потерев переносицу, он вдруг вновь кинул сумку на мою кровать, а затем подошел так близко, что мятная свежесть его парфюма ударила мне в нос. — Ты считаешь меня дураком? Или кем? Я регулярно проверяюсь, Инна тоже. Тобой я рисковать и не думал.

— Теперь это в любом случае не имеет смысла.

— Ты все никак не успокоишься…

— Думаешь, я забуду о том, что ты спишь с другой женщиной? Что ты будешь делать, когда она вдруг захочет и вправду стать твоей женой? Я не хочу о тебе так плохо думать, Игорь, но не говори, что не предвидел такого, — я тихо говорила, чувствуя, как начинают пунцоветь мои щеки и уши. От стыда, гнева, ярости и безысходности. — И что ты тогда будешь делать?

— Меня и моих денег хватит на всех.

— Твоих? Только твоих?

Я снова задела больную мозоль. Как-то быстро “наши”