Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

Он провел грубыми руками по ее каштановым волосам, зарываясь в них пальцами. Притягивая вплотную к себе.

Эви встала на носочки, крепко обхватывая его шею руками.

Сделала глубокий вдох, вбирая в легкие запах. Вкусный. Все тот же одеколон, который она помнила, с нотками хвои.

Девушка дышала им, снова и снова. Подушечки пальцев до боли впились в его широкую спину через кожаную ткань.

– Как настоящий.

– Детка…

– Нет, ничего не говори.

Она панически боялась, что мужчина скажет, что наступила пора просыпаться, что ему нужно идти…

Эви уткнулась носом в мужскую шею, все так же обхватив его руками за спину.

Ее маленькое тело было окутано им, целиком и полностью, как и раньше.

Он что-то беспрерывно шептал, гладил по голове, но она не вслушивалась. Не могла.

Сконцентрировалась на ощущениях.

Большой руки, которая легко могла сломать кости любому, но ее касалась так бережно, словно она сделана из хрусталя.

Стука сердца, смешанного с мерным тиканьем кардиостимулятора.

Тяжелого дыхания. Его, ее.

Жара, который обжигал сквозь одежду.

Губ, которые утешающе прижались к ее макушке.

Голоса, который залез в грудную клетку и схватил за само сердце, заставляя его бешено колотиться.

– Огонек, я вернулся, – смогла она разобрать сквозь пелену.

Встрепенулась, высвобождаясь из объятий.

Задирая голову, чтобы вновь заглянуть в лицо, потому что каблуки валялись где-то у входа. Эви сняла их, как только пришла домой.

– Дамиан… – умоляющий шепот.

«Если допущу мысль, что он настоящий, то будет слишком больно снова разочароваться, когда призрак растает…»

– Эви, прости меня. Слышишь? Прости.

Касаясь его лица дрожащими пальцами. Не веря глазам.

Теплый. Щетина слегка колола кончики пальцев.

– Огонек мой.

Мужчина легким движением подхватил жену на руки, побуждая обвить свое туловище ногами. Желая доказать – он живой, из плоти и крови. Не галлюцинация.

– Дами… – она погладила его по щеке, коротким волосам, татуированной шее, затылку, лихорадочно провела руками по предплечьям, груди, убеждаясь в том, что он настоящий.

– Это и правда ты? – недоверчиво повторила, с отчаянием вглядываясь в его глаза.

Пальцы девушки скользнули по его щеке слева, замечая глубокий порез.

То, чего никогда не было в фантазиях.

Чего она не помнила.

Что-то новое.

Он уже зажил, оставив после себя кривой длинный шрам, рассекший лицо мужчины чуть выше брови и тянущийся до самой скулы, где разделялся надвое.

Отметина никак не уродовала его, но сердце Эви сжалось от боли, когда она представила, как было больно получить ее.

Вторая полоска расходилась вниз, словно луч молнии. Такая же глубокая, как первая часть.

– Что это? Как… – только и смогла произнести Эви.

Понимание обрушилось на нее, подобно цунами.

Дамиан…

Ее мужчина был жив.

Это его сильные руки сейчас держали ее тело.

Это он с ней разговаривал.

Это его запах проникал в легкие, оживляя ее.

Пробуждая от долгого сна.

– Дами? Ты жив, живой, – бессвязно пробормотала девушка, пока Йохансен улыбался ей.

Робко, бесконечно нежно.

Глубокие ямочки появились на его щеках.

Аккуратно придерживая девушку одной рукой, Дамиан накрыл ее губы своими.

Это было едва заметное, мягкое прикосновение.

Но ее обожгло, словно открытым огнем.

Губы горели.

Дыхание Дамиана перехватило.

Он все еще не мог поверить в происходящее сам.

Что был здесь.

Рядом со своей семьей.

Рядом с ней.

Его рука бережно обхватывала тонкую талию девушки, другая касалась ее лица, невесомо скользила по мягкой, бархатистой коже.

Ее нежные губы ощущались под его губами как что-то совершенно естественное, как сама суть – уюта, теплоты и всего, в чем он нуждался, чтобы жить.

Очередное касание теплого рта на ее губах.

Раз, второй, третий.

Со вкусом отчаяния и нежности.

Разбивающей сердце вдребезги.

Их губы не размыкались.

Пробуя на вкус, впитывая в себя.

Глаза Дамиана открылись.

Никто больше не произнес ни слова.

Их просто не было.

«Все так же прекрасна».

Хрупкая, маленькая, но полная огня, готового его испепелить.

Даже сейчас, когда синие глаза блестели от слез. Эта воинственность никуда не исчезла.

И он был рад. Искренне рад тому, что его Огонек продолжал светить. Боролся.

Жил дальше.

Независимо от всего.

Он гордился ею.

Огненные волосы были цвета шоколада, короче, чем отпечатались в памяти. Раньше эти кудри спадали до самой поясницы. Теперь локоны обрамляли ее бледное лицо и красиво опускались на плечи и грудь.

Мужчина протянул руку – они были такими же мягкими, как он помнил.

Ничего не изменилось.

Эви носила очки, и он легонько коснулся черной оправы, прежде чем скользнуть ладонью по ее щеке, лаская в своей грубоватой манере.

– Мой Огонек, – шепот, который выворачивал ее наизнанку.

Она уперлась лбом в его лоб, руки девушки дрожали, обхватив затылок Дамиана. Слегка царапая. Нуждаясь в подтверждении реальности происходящего. Зацепки. Чего угодно.

Ладонь мужчины легла на ее шею. Ощущая пульсацию крови под тонкой кожей. Слегка сомкнулась.

И от этого миллиарды искр разнеслись по всему телу.

Заставляя грудную клетку лихорадочно опускаться и подниматься.

Чувствовать себя живым.

Тяжело дыша, глядя на нее. Не мог насытиться.

Ее глаза сияли, губы приоткрылись, делая глоток воздуха.

Как после долгой, мучительной жажды.

Выбираясь из склепа, куда давным-давно закрыла часть себя.

Закопала под гниющую землю.

И вот теперь…

– Пап?! – послышался голос, полный надежды.

Дамиан опустил свою драгоценную ношу на пол и обернулся.

– Папа… – дрожащий выдох.

– Кай, – он опустился на корточки, раскинув руки в стороны. – Мой любимый сынок.

Мальчик бросился в распахнутые объятия отца с разбегу, повиснув у мужчины на шее.

Страшные тени, постоянно мучавшие Кая, отступили. Присутствие Дамиана казалось спасением от любых бед. Он прижался щекой к его плечу, шмыгая носом.

– Ты долго не приходил, – тихо сказал мальчик, пока папа ласково, крепко обнимал его.

– Прости меня за то, что заставил ждать, сынок.

– Ничего. Главное, что теперь ты рядом, – он так сильно сомкнул свои тонкие руки вокруг шеи Дамиана, что глаза мужчины стали влажными. Потому что он ощущал этот страх. Осязаемый. Страх Кайдена. Что папа исчезнет сейчас.

Мужчина гладил его по каштановым волосам, целовал в лоб и щеки, позабыв обо всем на свете. Ничего не значило для него больше, чем он.

Его понимающий, искренний, терпеливый мальчик с огромным сердцем…

Самого трясло.

– Мне так жаль, что я сделал тебе больно, Кайден.

– Это не твоя вина, папа, – малыш поднял голову, серьезно вглядываясь в глаза отца. Такие же, как у него. Зеленые-зеленые. Словно наступившая весна. Несмотря на то, что на улице был конец сентября, ничто так не грело, как любовь,