Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

Кайден протянул руку, касаясь глубокого шрама на его лице.

– Знаю, что мир считает тебя героем… Вся страна восхищается тобой, но я хотел… – мальчик искренне улыбнулся, но Дамиан видел, чувствовал, как он сейчас был уязвим. – В первую очередь, ты мой герой, папа. И я очень горжусь тобой.

Дамиан прижал его голову к своей груди, прямо к колотившемуся сердцу. Тиканье кардиостимулятора отдавалось в его ушах грохотом.

– Я так сильно тебя люблю, – мужчина поцеловал сына в висок и прошептал. – Это благодаря тебе, малыш. Твой рисунок меня всегда оберегал как талисман.

Конечно, он сгорел, но задачу свою выполнил.

Дамиан держал сына в объятиях до тех пор, пока они оба не успокоились.

– Папа вернулся. Я же говорил, мам! А ты не верила! Я говорил, что папа всегда держит свое слово! – дернул Кай за руку Эви.

Она стояла, не в силах отвести взгляда от мужа и сына.

– Да. Ты всегда говорил…

– Я и на кладбище не ходил. Потому что тебя там не было, – Кайден сверкнул ямочками на щеках. – Знал, что папа жив. И самый сильный в мире.

Дамиан вытер глаза и ласково улыбнулся ему.

Умиротворение – вот, что он испытывал.

Эви переводила взгляд с сына на мужчину и обратно.

Копии.

Кай был его уменьшенной мини-версией. Даже жестами он становился похожим на папу с каждым днем все больше.

– А это кто у нас тут? – Дамиан подошел к черной коляске, где лежала Нильде.

Он уже знал о ее существовании. Почти сразу, как приземлился в Штатах.

И это было шоком.

Почти то же ощущение ошеломления, безумного волнения и бесконечной радости – спектр чувств, который он испытал, впервые узнав о том, что у него есть Кайден.

– Я… можно ее взять на руки? – прошептал Дамиан с благоговением.

Эви кивнула, пока у самой ладони холодели.

– Да…

Пятимесячная крошка.

Когда Дамиан наклонился к ней, то больше всего боялся, что малышка расплачется.

Подумать только: он, двухметровый спецагент, герой страны трясся от страха расстроить крошечное создание.

Но девочка вовсе не огорчилась. Она вскинула голову, внимательно рассматривая лицо мужчины, нависшего над ее коляской. Голубые глаза расширились. Полные любопытства и удивления. Секунда, и Нильде расплылась в широкой улыбке, неловко замахав ручками, слово упрашивая себя забрать.

Сердце Дамиана перевернулось. На секунду он даже перестал дышать.

И прямо сейчас мужчина отчетливо понял: эта девочка забрала его сердце в свои крошечные пальчики и будет удерживать его там навечно.

Взгляд Кайдена приободрял.

– Маленькая, идем к папе, – Дамиан очень бережно, но крепко удерживая ее обеими руками, поднял малышку из коляски.

Замер, волнуясь, не расплачется ли она.

Но ребенок продолжал лепетать своим сладким голосом, пухлые пальчики потянулись к лицу Дамиана, изучая его.

Он слегка наклонил голову, позволяя ей касаться себя, знакомиться. Не переставая улыбаться.

– Привет, королева, – проворковал Дамиан. – Я твой папа. Прости, что немного опоздал. Но ты дождалась меня, правда, маленькая? – Дамиан усмехнулся, когда Нильде издала гуканье, словно соглашаясь с его словами. На ее щеках появились глубокие ямочки.

Мужчина поцеловал их.

– Папа больше никуда не уйдет, будет с тобой всегда, – он поцеловал следом крошечные пальчики и прижал малышку к груди, ощущая, как сердце его исцеляется.

Эви вытерла слезы тыльной стороной ладони. Это было слишком.

Все было слишком. Она не могла этого вынести.

Девушка выбежала на улицу, нуждаясь в пространстве.

Слишком тяжело. На нее давило, словно заваливая валунами.

Загоняя в пропасть под их весом.

Изначальное ощущение свободы заменилось чем-то удушающим.

На миг она испугалась, что вот-вот потеряет рассудок. Просто сойдет с ума.

Время остановилось.

Девушка ничего не видела вокруг. Застыла на крыльце.

Кайден едва не сбил Эви с ног, когда ворвался в дом. Он сразу помчался в детскую.

– Папочка! Смотри, я принес мою новую картину из мастерской!

– Показывай их все, солнышко, – Дамиан уселся на край кровати, все еще держа дочь на руках, и усадил сына на колени, тоже крепко обнимая.

Кай отложил картину, уткнувшись ему в грудь. Будто не мог насытиться этим простым, но надежным жестом.

– Обнимашки, – Дамиан потрепал его по темным кудрям. – Ты защищал сестренку, пока меня не было?

– Конечно! – горячо заверил его мальчик. – Я знал, что ты вернешься! Даже когда мне никто не верил!

Это так много значило для Дамиана. Гораздо больше, чем он мог показать. Значило для него… все.

Когда Дамиан начал разглядывать картины, мир на мгновение застыл.

– Я нарисовал триста десять картин с тобой. Потому что… – голос Кая затих. – Так ты мог быть рядом со мной. На этих рисунках ты был жив и никуда не уходил, – подбородок Кая задрожал, но он улыбнулся. – Спасибо, что выжил, папа.

Дамиан усмехнулся, сморгнув.

Проклятье. Слезы стекали по его лицу. Но он не желал прятать эмоции. Не от сына.

Кайден был лекарством для его истерзанной души.

– Я люблю тебя, сынок. Больше всего на свете. Люблю бесконечно. И я проведу остаток жизни, доказывая это каждый день.

***

Эви плакала до тех пор, пока ее не покинули силы.

Она сидела на песке, у океана, глядя на безмятежные черные волны и размышляя о том, как хотела прыгнуть в этот темный океан и умереть.

Вспоминая, как теряла зрение. Как было страшно, когда ей проводили эту операцию. Она всегда боялась хирургических вмешательств, и это было одним из худших, что ей пришлось пережить.

Вспоминая, как впервые выбирала очки.

Вспоминая, как сидела на холодной могиле чужого человека и изливала там душу.

Вспоминая, как требовала показать результаты ДНК-экспертизы, и как ее мир погрузился в черный, когда она услышала о точном совпадении. Подделанном.

Вспоминая, как увядала без него.

Эвелин знала, что у него не было выбора, что наверняка сам пережил намного худшее, но легче от этого не становилось.

В самое трудное время… Рядом с ней был Кристиан.

Не было того, в ком она нуждалась.

Кого искала.

Кем дышала.

Она снова проходила через ад. Как тогда, когда потеряла их первую дочь.

И все зря. Впустую.

Все переживания, слезы…

Девушка бросила безучастный взгляд на свои ладони. Белые тонкие полосы рассекали их изнутри.

Знак того, как сильно она была сломлена.

Здесь гордиться было нечем.

На внутренней стороне запястья шрамы тоже были – а вот они остались после операции, когда Эви отдала ему свою кровь.

Спасла жизнь в который раз.

«Почему тебя всегда спасаю я? Почему ты никогда меня не спасаешь, Дамиан? Почему каждый раз, когда я в тебе нуждаюсь, тебя нет рядом?