Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

Как он быстро развеивает волшебную атмосферу!

— Знаете, мне, вообще-то, на репутацию всё равно, — легко говорю в ответ. В таких кругах — точно. — Но Вы меня уговорили, я всё же останусь здесь. Исключительно Вам назло. Противно со мной находиться? Хорошо. Купили ночь? Оке-ей. Тогда я Ваша. Что Вы там хотели со мной сделать? С ремнём этим?

Конечно же, я блефую! Он так презирает меня, что сейчас скривится и прогонит! Миссия будет выполнена!

— Я согласна на всё! — кто же тебя, Ася, за язык дёргает? — Делайте, что хотите!

Тимур Русланович делает шаг ко мне. И произносит то, от чего по спине бегут шкодливые мурашки:

— Вы хотите, чтобы я Вас выпорол?

Ахтунг! Что-то пошло не по плану! Пора ретироваться!

Сигаю к двери, хватаюсь за ручку, изо всех сил дёргаю её вверх-вниз, только бы она открылась. А сама в секунду напрягаюсь, прислушиваясь к медленным, но громким шагам за спиной.

И замираю.

Мужчина оказывается совсем рядом. Чувствую его присутствие в каких-то миллиметрах. И втягиваю носом воздух, улавливая аромат дерзкого мужского одеколона.

— А может, договоримся? — пищу сдавленно.

Холодная кожа ремня, кажущаяся дико горячей, касается оголённого участка спины. И я съёживаюсь и дрожу от страха. Внутри. Волнение пережимает горло.

Начинаю переживать ещё сильнее, когда по обе стороны от головы приземляются ладони Бахрамова. Смуглые, крепкие. В одной из них — кожаный ремень, который пугает одним своим видом.

— Не беспокойтесь, — его холодный голос прошибает от головы до пят. — Я не сплю с эскортницами. Они для меня сравнимы с проститутками.

Жестокие и дикие слова бьют точно в цель. В мою гордость.

Меня что, только что назвали девушкой лёгкого поведения, которая спит с мужиками за деньги?

— Но Вы оплатили ночь, — напоминаю ему. Стараюсь держаться, но по-прежнему всё идёт не по плану. — Значит, на что-то рассчитывали.

Так, тебе, так! Что, проиграл?

— Это сделал мой секретарь. Он уже уволен.

— А Вы докажите! — выпаливаю, не поворачиваясь.

Говорить с ним, не смотря в глаза, оказывается, очень легко. У меня и смелость появляется, и желание дать в нос.

Его присутствие за спиной и руки на двери неожиданно пропадают.

— Не вижу смысла.

И всё. Это его последние слова, которые он говорит прежде, чем уйти в ванную комнату.

А я мечусь по спальне, разыскивая пути отступления. Обнаруживаю балкон. Третий этаж, чёрт! Умру молодой, если прыгну! Но нет, не дождётся.

Возвращаюсь обратно. Разозлённая, падаю на мягкую постель. И передумываю уходить. Она такая сказочно приятная на ощупь! Так и хочется раскинуться на ней и сладко уснуть. Ощущение — будто плывёшь на зефире… И неважно, что я никогда на нём не лежала. Но ощущения райские. Сравнимы только с…

Нет, Ась, приди в себя!

Подпрыгиваю на кровати и машу головой, пытаясь отогнать любые мысли об «остаться здесь». Нужен ключ. Он у него в штанах. Ох, как же это звучит!

Стоп. А штаны где? На нём. Или же… на полу в ванной.

Может, стащить?

Не вариант. Вдруг ещё голым его увижу! Ослепну от вида тела Аполлона, чёрт возьми! Хотя я его уже видела. Разок. Незабываемый случай. И чёрт дёрнул зайти к Вере, пока её отец купался в бассейне?..

И взглянула бы ещё раз. Но… нет. Вместо этого встаю с кровати, сажусь в кресло и обнимаю подвернувшуюся под руку подушку. И пока Тимур Русланович моется, хочу написать, что его дочь… проститутка! Так отец её сказал! Но поздно вспоминаю, что телефон разряжен. Надо бы его зарядить…

А пока я роняю его, когда вижу вальяжно и уверенно выходящего из ванной комнаты Бахрамова. В одном полотенце на бёдрах. С мокрыми волосами. По обнажённому телу стекают капельки прозрачной воды.

Как и в прошлый раз. Только там были плавки. Жутко обтягивающие всё…

Стоп. Очнись, Ась! Ну да, мужик симпатичный. Очень. Но надо прийти в себя. Его штаны в ванной остались. Ключи там.

Джекпот! Поняв это, стараюсь скрыть безумную улыбку.

— Будете спать там? — холодно спрашивает он, подходя к кровати, и поднимает длинными пальцами белую простыню. Даже это делает с хищной мужской грацией.

— Да, тут удобно, — киваю в ответ.

Нифига. Кровать — вот моя мечта. Но я молчу. Я — сильная и независимая. Полежу в кресле. Пока он не уснёт.

И мне везёт — разговор заканчивается. Жду, когда он засопит. И дожидаюсь! Через каких- то полчаса!

Встаю с кресла и прошмыгиваю мимо него в ванную. Хватаю штаны и залезаю в карман. Некрасиво. Но ещё более некрасиво спать с чужим мужчиной в одной кровати.

Чёрт! Где ключи?

Меня простреливает догадка, и я вздыхаю, разочарованно поджимая губы.

У него они. Где только прячет? Под полотенцем? И на чём он их держит? Вот старый…

Да ладно, не такой уж и старый. У нас всего… каких-то восемнадцать лет разницы, да. Беру себя в руки. Возвращаюсь в спальню, крепче сжимаю уже полюбившуюся мне подушку и нависаю над ним.

Блин, какой же он, падла, красивый. Урод…

Пристраиваюсь и репетирую, как лучше задушить его во сне. Держа подушку в правой или левой руке? Наверное, в левой.

Не-не. Надо другую позу принять.

Всё не решаюсь прикрыть его подушкой и задушить.

И зря. Потому что этот человек не жалеет меня.

Резко открывает глаза, отчего моё сердце падает далеко вниз. Достигнув ада, говорит чертям: «Привет» и возвращается обратно. А всё потому, что Тимур Русланович подаётся вперёд, обхватывает своими ладонями мои запястья и резко валит на кровать, вмиг нависая сверху.

Перестав дышать, смотрю в злые карие глаза, прожигающие во мне дыру.

Вспоминаю о подушке, пытаясь защититься от него. А нет подушки. Упала.

— Ты хотела меня придушить?

От этого голоса я покрываюсь мурашками, сглатываю и ничего не отвечаю.

Он на «ты» перешёл. Значит, точно злится. Вон молнии с тёмной тучей над головой так и нависают.

— Нет, — говорю честно. Подумывала только немного перекрыть ему кислород, чтобы сон прошёл. Но этого я не говорю. Необязательно ему знать.

Он прищуривается. А у меня от него колики в животе появляются.

— Значит, ты метила пристроиться в мою постель.

Мой рот от такой наглости приоткрывается, и я несколько секунд шлёпаю губами, не зная, что и сказать.

— Я? В Вашу постель? Вы меня за кого принимаете? Я Вас не хочу!

— Вы же проститутка.

— Я эскортница! — не выдерживаю.

— Странно…

Всё тело от его глаз и тона леденеет.

— А несколько часов назад Вы кричали, что не из эскорта.

Мои глаза становятся как