Его публичное заявление - Эви Роуз

появляется улыбка, предназначенная только мне, прежде чем он отворачивается. Не говоря ни слова, он тянет меня за собой, мимо любопытных глаз нашей аудитории, к французским дверям и на массивную террасу дома. Он купается в бледно-белом сиянии луны, прохладном и чистом по сравнению с грязно-золотыми огнями внутри.

Я послушно следую за ним. Или, может быть, я в шоке. Потому что, что будет теперь, когда он взял меня на глазах у всех? Обучение этикету в школе для милых девочек не распространяется на подобные ситуации. Встречи с герцогами, конечно. Сборища мафии, полные порока и извращенных удовольствий, точно нет. Хотя видит бог, в Лондоне сложный и смертельно опасный этикет мафии был бы более полезен.

Однако Волк, похоже, уверен, что поступает правильно. Не знаю, то ли дело в пьянящем сексе, то ли в нашем побеге, то ли просто в том, что я со своим волком, но чувствую себя непобедимой, даже когда прохладный воздух летней ночи пощипывает мою кожу, вызывая мурашки.

Мы свободны. Мы сделали это.

— Не так быстро, — протяжно произносит чей-то голос.

Волк ругается на гортанном иностранном языке и останавливается. Я поднимаю на него взгляд. Это был русский?

Надевая пиджак, Кобра направляется к нам.

— Я заплатил. — К нему вернулся четкий английский акцент. — Деньги поступили. И я подыграл представлению, которое ты хотел. Я больше ничего не должен.

— Да, все финансовые вопросы урегулированы. Долги Хайбери оплачены.

Напряжение во мне, которого я раньше не замечала, ослабевает. Мне это удалось. Я спасла свою семью. Возникает прилив удовлетворения, но он недолгий, поскольку в моей груди появляется новая пустота. Что, если это еще не конец испытания? Что, если Волк бросит меня в... Зоопарк.

Эта аналогия становится все более глупой, даже по мере того, как ситуация становится все серьезнее.

— Но зачем уходить так скоро? — Мягко спрашивает Кобра. — Ночь только началась.

Это не так. Должно быть, уже за полночь. Луна и звезды высоко в небе.

— Чего ты хочешь, Кобра? — Он произносит это имя так, словно знает, кто скрывается за маской.

— Мне нужно трахнуть шлюху. — Кобра улыбается, и холодная вода стекает по спине. Все остаточные радостные флюиды, которые были от покровительства Волка или кайфа от того, что я кончила дважды, сменяются ледяным ужасом.

— Нет. Я купил ее. — Рука Волка сжимает мою сильнее, и его голос неумолим. — Возвращайся к своим друзьям и найди себе развлечение в другом месте.

— Я заплачу.

Волк рычит, низко и опасно, поворачивается и широкими шагами уходит от дома по гравийной дорожке, таща меня за собой. Я иду трусцой, спотыкаясь на высоких каблуках.

— Ты красиво сломал ее, вот эту роль ты выиграл. — Кобра не отстает от нас, и после его комментария Волк ускоряет шаг.

Я спотыкаюсь, и Волк бросает на меня косой взгляд, который не могу прочесть из-за его глаз, скрытых за маской, и темноты, окутывающей нас.

— Девственность меня не так сильно беспокоит, я просто наслаждаюсь страхом в их глазах.

Волк обнимает меня за талию, и у меня складывается стойкое впечатление, что он хочет убраться отсюда как можно быстрее.

— После того, как ты был с ней таким нежным, — продолжает Кобра, несмотря ни на что. — Она будет в восхитительном ужасе от того, что ее жестоко трахнут. — На последнем слове он причмокивает губами, и у меня сводит живот, как будто я вдохнула гнилого мяса.

На траве рядом с подъездной дорожкой припаркован красный автомобиль с откидным верхом, и мы резко останавливаемся рядом с ним.

— Нет. Получай свои отвратительные трахи в другом месте.

Волк распахивает дверцу машины, стиснув зубы.

— Ты пожалеешь, что ушел. Начнется война, в которой тебе не победить. Мощь картеля Эссекса против чего, вашей маленькой чумазой мафии?

Волк громко скрежещет зубами.

— Видишь, я знал, что ты поймешь. — Кобра кивает с самодовольным выражением на лице. — Это ненадолго.

О, нет, нет, нет. Пожалуйста, нет.

Я застываю. Кобра прав. Я готовилась к худшему, и, хотя публичный секс был не так уж плох — с моим сероглазым главарем было тепло, и хорошо.

— Или ты можешь посмотреть, если хочешь. — Он тянется к моему запястью, и я отстраняюсь. — Я верну твою игрушку, когда закончу с ней...

Его голова откидывается назад, маска взрывается, и он шатается, прежде чем упасть на землю.

Я дрожу, прежде чем до конца осознаю, что произошло. Из пулевого отверстия у него во лбу сочится кровь. Маску сдуло, обнажив угловатые черты его худого лица. Глаза открыты, остекленевшим взглядом уставившись в ночное небо.

Он мертв.

Один выстрел из того, что, должно быть, было пистолетом с глушителем, который Волк взял из машины.

Это было… Из-за меня?

Я дрожу от страха за то, что могло бы произойти, если бы Кобра добился своего, и впервые в жизни вижу смерть.

Боже мой, сегодняшний вечер действительно был поучительным.

— Садись. — Волк — или, лучше сказать, мой похититель и убийца, указывает на пассажирское сиденье.

Не нужно повторять дважды. Я практически бросаюсь в машину, и через секунду двигатель с ревом оживает, колеса вращаются, сначала по влажной от росы траве, затем по гравию, когда мы мчимся по длинной подъездной дорожке, лишь немного замедляясь, когда въезжаем на участок, защищенный нависающими деревьями с обеих сторон, прежде чем свернуть на главную дорогу.

Мое сердцебиение так учащается, что кажется, будто оно вибрирует в груди. Мышь в панике, только что избежала ловушки.

Я сглатываю.

— Благодарю.

Он пренебрежительно качает головой.

— Ты убил человека. — Проговаривая то, что только что произошло, каким-то образом делает это более реальным.

Кобра пригрозил войной, и Волк хладнокровно казнил его.

Не будет никаких сомнений в том, кто был ответственен за это.

— Ничего особенного.

Я скептически фыркаю.

— И пять миллионов фунтов тоже ничего.

— Оно того стоило, — говорит он более мягко.

О. Я прикусываю губу. Это того стоило? Я стоила пять миллионов фунтов?

Вместо того, чтобы дальше думать об этом, я спрашиваю: — Куда мы направляемся? Ты можешь отвезти меня домой?

— Слишком рискованно. Поедем ко мне. Там ты будешь в безопасности.

— Но... — Я делаю паузу.

Я хочу сказать, что моя семья будет волноваться. Но они, думали, что публичным будет только аукцион. Они, вероятно, не ждут моего возвращения до утра, а сейчас уже поздно. Скорее всего, все спят.

— Хорошо.

— Ты можешь остаться подольше, если тебе нужно побыть одной, прежде чем встретиться с семьей.

Мой взгляд скользит по его лицу, профиль в основном скрыт маской, и все же… Почему-то знакомый. Думаю, просто потому, что я