Твои решения - Лина Мур

Ненавижу эту бабу.

— Мисс Лопес, что вы видите?

— Да я не знаю, что ты хочешь от меня, блять! Себя! Я вижу себя! — ору, злобно ударяя ногой по полу. Тупая сука.

Она отворачивается и выключает видео.

— Сегодня к вам приходил отец. Что вы думаете по этому поводу? — интересуется она, записывая что-то в свой грёбаный планшет.

— Ничего, — фыркаю я.

— Это не ответ. Мы с вами договаривались, что данное слово вы не будете использовать. Вы злитесь на него?

— Нет, — бурчу я.

— Вы злитесь на себя, мисс Лопес?

— Нет, на президента. Он мудак, — отвечаю, пожимая плечами.

— А что насчёт Мигеля, мисс Лопес?

Резко вскидываю голову. Она никогда не спрашивала о нём. Никогда. Она всегда обходила эту тему. И меня, сука, бесит, что она, вообще, произнесла его имя своими блядскими губами.

— Чего? Ты охуела, что ли? — рычу я.

— Что бы сказал Мигель вам сейчас?

— Заткнись. Я не собираюсь с тобой обсуждать Мигеля, ясно? — злясь, подскакиваю на ноги и направляюсь к двери. Дёрнув за ручку, я жмурюсь. Они запирают двери на время сеанса, и я не выйду отсюда.

— Мисс Лопес, вы хотите увидеть Мигеля?

Безумно. Я и так вижу его в своих воспоминаниях. Но я хочу коснуться его, проверить, как он. Подышать им. Убедиться в том, что он жив.

Сжимаю кулак и выпрямляюсь.

— Нет. Это был просто эпизод моей жизни, — сухо отвечая, возвращаюсь обратно и плюхаюсь в кресло.

— Но вы очень резко отреагировали.

— Да, потому что все приписывают мне какие-то отношения с ним, и это меня бесит. Папочка хочет, чтобы я вышла замуж за кого-то похожего на Мигеля. Но мне такие мужчины не нравятся. Да и секс был дерьмо. Знаешь, он даже трахать нормально не мог. Так… херню делал. Но мне было выгодно всё это. Папочка меня вышвырнул, Мигель приютил. Я хорошо сэкономила, — криво ухмыляюсь, развалившись в кресле.

— То есть вы решили, что за оплату заботы, ласки и еды будете отдавать своё тело, верно?

— Ага, как шлюха. Я и есть шлюха, так что мне не привыкать. И да, мне было скучно. Я продолжала убивать, а Мигелю было по хер. Он жрал дерьмо с моих рук. Да брось, разве ты не хотела бы, чтобы мужчина ползал перед тобой на коленях? Не поверю. Все хотят. Ну и я исполняю свои мечты. Так что Мигель мне не нужен.

— То есть, вы утверждаете, что будете себя чувствовать комфортно, если встретитесь с ним?

— Конечно. Мне насрать, — улыбаюсь я.

— То есть, вы хотите сказать, что именно помутнение рассудка повлияло на ваше поведение в ту ночь, когда вы всеми силами пытались защитить его от неизвестной вам угрозы?

— Именно.

— Но в данный момент вы вполне здоровы, верно?

— Я нездорова, — быстро мотаю головой. — Я психопатка. Поэтому я останусь здесь.

— Подождите, мисс Лопес, вы приехали сюда и сказали, что являетесь угрозой для людей, но вам безразличны люди. Вы имели в виду только одного человека, и это Мигель. Теперь вы уже равнодушно говорите о нём и спокойно сможете с ним встретиться. Я всё верно поняла или нет?

— Эм… ну да. Мне насрать на Мигеля. Пусть сдохнет, — пожимаю плечами и отворачиваюсь.

— Тогда не вижу смысла находиться вам здесь.

— Что? — выкрикиваю я. — Но я больна! Я должна быть здесь! Я буйная!

— Да, порой вы агрессивны, но отлично контролируете себя. Вам просто нужна была передышка от напряжения и нервозности, по вашим словам. И я не вижу веских причин для того, чтобы вы занимали палату в нашей больнице. Вы можете продолжать свою жизнь вне её, но ходить на терапию три раза в неделю. Вам не нужно находиться здесь, вы больше не являетесь угрозой для Мигеля, потому что он вам безразличен.

— Я заплатила деньги, — рычу я. — Вы меня, блять, не вышвырните отсюда, ясно? Я до хера заплатила вам за то, чтобы находиться здесь столько, сколько захочу.

— Ничего, мы вернём вам деньги. Но вы уедете отсюда. У вас есть неделя для того, чтобы прийти в себя окончательно, собрать вещи и уехать. Я сообщу вашему отцу.

— Но… я нездорова, и всё ещё представляю угрозу, — мямлю, шокированная поведением этой сучки.

— Может быть, но я не могу помочь вам, потому что вы в своём уме. Вы осознаёте, что делаете, мисс Лопес. Вы не настолько больны, чтобы находиться здесь. Вам нужен просто хороший врач, я укажу в своих рекомендациях несколько врачей, которые специализируются на вашей проблеме.

— Но… ты не можешь!

— Могу.

— Тогда, блять, держись. Я убью здесь всех, чтобы доказать, что я больна. Я вырежу твои глаза, мразь, чтобы ты больше никогда не переходила мне дорогу. Я…

— Достаточно, мисс Лопес. Вам не стоит угрожать мне, — женщина встаёт и выпрямляется.

— Я буду тебе угрожать, потому что ты ничтожество для меня. Ты, блять, никто, чтобы указывать мне, что делать, поняла? Ты шлюха, которую я буду ебать, как хочу. Так что иди ты на хуй, никто меня отсюда не выгонит. А если посмеете тронуть меня, я вам здесь такое устрою, что вы запомните это на всю жизнь. И мне насрать, что ты хочешь. Ты будешь делать то, что хочу я. А теперь открой эту грёбаную дверь, и я пойду пожру, ты меня бесишь. И если ты считаешь, что можешь вот так со мной обращаться, то хрен тебе. Я найду всю твою семью и тогда, блять, держись. Ты ни хера не представляешь, что я могу сделать, чтобы защитить тех, кто мне дорог. И я сделаю это. Помешай мне, и это будет последним, что ты сама сделаешь в этой жизни. Мразь, — разворачиваюсь и подхожу к двери. Замок щёлкает.

— Хорошая сучка. Вот и будь дальше послушной, — фыркнув, выхожу из кабинета.

Тварь поганая. Будет ещё трогать Мигеля и выгонять меня отсюда. Никто не смеет диктовать мне свои условия. Я и так, блять, рабыня отца. Я обменяла свою жизнь на жизнь Мигеля и не жалею об этом.

Падаю на кровать, глядя в потолок. Меня всю трясёт от ярости. Грёбаные мозгоправы. Они ни черта не знают. Всегда смотрят на тебя так, словно ты дерьмо. Они говорят с тобой свысока. Они, блять, бесят меня своим высокомерием, как будто, блять, это мечта всей моей жизни. Они никогда не помогут мне. Мне уже никто и ничто не поможет.

Пять дней меня никто не трогает. Абсолютно никто. Отец не звонит, Роко тоже не пишет мне. Хотя… теперь у нас с ним сложные отношения. Мы перестали быть друганами. Мы стали врагами по моей вине, и теперь превратились в незнакомцев. Я понятия не имею, как мне всё это разрулить. Что мне делать. Но я точно отсюда не выйду. Никогда. Я сдохну здесь, но не уйду.

Каждую ночь я вижу кошмар, в котором держу на руках, умирающего Мигеля, и никто не приезжает, чтобы помочь мне. Но он всегда умирает. Всегда. Его глаза всегда становятся стеклянными и пустыми, а губы остаются немного с приподнятым уголками. Они белые и ближе к зубам окрашены в бурые цвета. И каждый раз боль уничтожает меня. Страх становится причиной поиска смерти. Но ещё ни разу я не дошла до конца. Ни в одном из своих снов я не могу убить себя, потому что нечем. Всё острое пропадает, высота не помогает, удары тоже. Мне остаётся лишь просто смотреть в глаза мёртвому Мигелю и рыдать, кричать, срывать голос и умолять о прощении. И самое странное, что я больше не просыпаюсь в агонии и панических атаках. Они исчезли. Теперь всё стало намного изощрённее. Я сплю и живу там в аду, которого невозможно избежать. Нужно дожить до конца, пока не придёт время проснуться,