Твои решения - Лина Мур

— Мисс Лопес, к вам посетители.

Поворачиваю голову и сразу же подскакиваю с места.

— Дрон, — шепчу, глядя на друга, прикованного сейчас к инвалидному креслу. Роко завозит его в палату вместе с кислородным баллоном. Он такой бледный, такой измученный, с тёмными кругами под глазами и такой… чёрт, я хотела его убить. Я собиралась… господи.

— Рэй, — хрипит Дрон, слабо улыбаясь.

— Ты совсем рехнулся? Зачем ты притащил его сюда?! — злобно кричу на брата.

— Это было его решение. Я отговаривал как мог. Но он угрожал мне, обещая перестать следовать указаниям врачей. И если хочешь орать, то задай ему трёпку, потому что полтора дня он, вообще, не позволял зайти к нему и подыхал от боли, отказавшись от любых капельниц и обезболивающего.

Я в ужасе перевожу взгляд на Дрона.

— Ну, я же добился своего, — усмехается Дрон.

— Ты больной? Тебе нужно в больницу…

— Нет, я нужен тебе. Роко, оставь нас, — тихо приказывает Дрон.

— Роко, не смей. Он же…

— Прости, Рэй, но Дрон прав. Он тебе сейчас нужнее, чем остальным. Я буду за дверью. Проследи, чтобы он вдыхал кислород, иначе начнёт кашлять, и его швы снова разойдутся.

— Но я же…

Роко, не слушая меня, выходит за дверь.

— Ты совсем из ума выжил, — бормочу я, опускаясь в кресло.

— Мне далеко до тебя, Рэй. Говорят, ты устроила крутую вечеринку без меня.

— Не пытайся шутить, ты выглядишь очень жалко, — фыркаю, стараясь не улыбнуться. — Что ты хочешь? Убедить меня в том, что я в порядке?

— Нет, я здесь для тебя. Помнишь, я напал на Роко и сбежал? Я знаю, что происходит. Спроси меня… — Дрон дрожащей рукой прикладывает кислородную маску ко рту и глубоко вдыхает.

— Спросить тебя? Я… меня всё здесь устраивает, — шепчу, опуская взгляд на его недвигающиеся ноги в спортивных штанах. Он сильно похудел. Чёрт… мне больно смотреть на него. А Мигель? Мигель выглядит теперь так же?

— Кому ты заливаешь, а? Хреново, да? Кошмары. Они стали частью твоей жизни. В них он всегда умирает, а ты ни черта сделать не можешь. На твоих руках кровь, и ты даже смыть её не можешь. Она не стирается. Кажется, что панические атаки пропали. Абсолютная тишина и такая же боль внутри. Стыд. Отчаяние. Бессилие. Страх. И снова стыд. Стыд за всё, что сделала. За всё, что сказала. Ты считаешь, что теперь всё потеряно. Отношения, дружба, твоя жизнь. Непонимание, что делать дальше. Как помочь себе? Как спастись из этого ада? И хочется, и в то же время… Наказать бы себя, да посильнее, пожёстче, чтобы всегда помнить о том, что ты сделала ему.

Мои губы начинают дрожать от его слов. Они проникают глубже, чем я хотела бы. Они такие тихие и слабые, но мощно ломают все мои стены.

— Я не хотела… я бы никогда… — мои глаза наполняются слезами, и я, жмурюсь, зажимая себе рот ладонью.

— Я знаю. Рэй, я был на твоём месте. Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже никогда бы не причинил Роко боль, но сделал это, потому что мне нужна была помощь. Потому что он был для меня всем. Он был моим миром, и я зациклился на нём. Он был моим отцом и моей матерью. Он был моим братом и любовником. Он был моим парнем и моим светом. Когда я был рядом с ним, то чувствовал себя таким живым, таким особенным и в то же время безумно напуганным, боясь того, что если сделаю что-то не так, то он меня бросит. Я так боялся того, что увижу, как он уходит. Но он не ушёл. Сбежал я. Бросил его я. И это самое жестокое, что можно было сделать.

Вытираю глаза снова и снова, задыхаясь от горечи в горле. Я просто больше не могу так жить. Не хочу. Дрон прав. Я потерялась. Мне страшно и больно. Я безумно напугана всем этим миром.

— Я не могу уйти отсюда. Я боюсь, Дрон. Я опасна для него, для вас всех. Я собиралась убить тебя, понимаешь? Убить тебя за то, что вбила в свою голову. Я… мне стыдно. И я знаю, что Мигель никогда меня не простит.

— Уже простил, — улыбается Дрон, вдыхая снова кислород.

— Это ложь. Такое не прощают. Да и я… Дрон он не Мигель. Он…

— Михаил. Я знаю. Роко рассказал мне. Но он простил тебя. Роко тоже меня сразу простил. Но знаешь, чего он не простил до сих пор? Того, что я его бросил, посчитал его не тем, кому могу довериться. Вот что их ранит на самом деле. Не сам факт, что мы на них напали, а то, что мы не пришли к ним и не попросили у них помощи, а выбрали других. И да, я знаю, что тебе страшно увидеть в глазах Мигеля обвинения, но на самом деле тебе страшно увидеть в них разочарование в тебе и понять, что больше никогда он не посмотрит на тебя так же, как раньше.

— Ты и Роко… у вас отношения, а у меня… секс. Просто секс. Ты же понимаешь, что между мной и Мигелем не может быть ничего серьёзного. Это просто чудовищно и глупо. Я… я никогда не дам ему того, что он хочет, — с горечью в голосе шепчу я.

— А ты знаешь, чего он хочет на самом деле? Ты знаешь?

— Семью, детей, счастливый брак. Он сам говорил.

— И ты считаешь его идиотом? Ты думаешь, что он тупой?

— Нет, он очень умный.

— Вот. Ещё одна наша проблема. Мы хотим обладать их мыслями, знать о них всё и контролировать их. Но поверь мне, они любят удивлять. Ты и понятия не имеешь, на что способны мужчины, чтобы просто быть рядом. Дело не в семье или детях. Это обычные мечты, а не планы. Мечты. Это разительное отличие. И да, ты меня будешь убеждать в том, что есть прошлое, а есть проблемы и куча дерьма. Ага, есть. Но какого хрена, Рэй, ты стала такой трусихой?

— Я… не трусиха. И не боюсь, — шиплю я.

— Боишься. Ты трусишь, раз заперла себя здесь. Трусишь, но я не осуждаю, детка. Совсем не осуждаю. Я знаю, как сложно вернуться. Возвращаться всегда сложно, я говорил тебе об этом. И для возвращения не нужна причина. На самом деле причина лишь не даёт тебе шанс вернуться. Если бы её не было, не было бы никого, кто, действительно, важен для тебя, и важно его мнение. Возвращаться легко. Тебе просто безразлично всё. А вот когда есть причина твоего ухода, кажется, что вернуться невозможно. И в этот момент страх управляет тобой, Рэй. Страх. Но чтобы перебороть его, а не ждать, как я, долгие дни и месяцы, не нужно никого мучить, нужно просто принять то, что ты сделала. Рассказать об этом. И я прошу тебя рассказать мне, Рэй, что ты сделала? Что ты сделала Мигелю?

— Ты знаешь.

— Нет, я знаю лишь сухие факты. Но ты и мне не расскажешь, верно? Ты расскажешь только ему, Мигелю. Только ему ты сможешь покаяться, открыться и быть с ним честной, слабой, умной и глупой. Собой. И пока находишься здесь, никогда не узнаешь, кто ты такая. Никогда. Проще умереть, не так ли? А сейчас дай мне то, что ты прячешь, — Дрон протягивает дрожащую руку ко мне.

— Я не понимаю тебя, — вопросительно выгибаю бровь.

— Понимаешь. Ты прекрасно меня понимаешь. Видишь эти шрамы на моих запястьях?

Сглатываю, бросив взгляд на то, о чём говорит Дрон.

— Вот. Поэтому отдай мне это. Рэй, тебе это не нужно. Только подумай о том, что будет дальше?

— Мигель будет жить, — шепчу я.

— Нет. На него объявили охоту. Думаешь, он будет жить? Думаешь, что теперь