Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская

разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. — За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.

— Какая честь, — фыркаю с сарказмом.

На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.

— Тише, Ника, мы оба понимаем, что снова сойтись — лучший вариант и для нас, и для твоего сына, — лениво убеждает меня, прохаживаясь по кухне. — Прекрати мне дерзить, пообщайся с Максом, объясни ему все с точки зрения своей гребаной психологии — и собирай вещи. Будем жить одной семьей, как раньше.

— Не слишком ли много условий для изменщика? — преграждаю Луке путь, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. А в них пустота, ни тени раскаяния. — Напомню, что это ты привел в дом любовницу. Не я!

Прищуренный взгляд бывшего пронзает меня насквозь. На дне зрачков плещется ненависть, но обращена она не ко мне.

— Твой любовник всегда был рядом с нами, — с претензией и ревностью чеканит Лука. — Третий лишний. Безвылазно лежал между нами в нашей постели.

— Ты бредишь, — я отрицательно качаю головой, нервно потирая лоб. — Ты помешался на нем, а я даже повода не давала…

— Ты звала меня его именем, — перебивает хлестко, словно отвесил мне словесную пощечину.

Повисает пауза. Я закусываю губу, прячу вспыхнувшее лицо в ладони. Дыхание прерывается, в груди пожар.

Мне не стыдно, но я злюсь сама на себя за то, что так и не смогла забыть Его. Чувства мне неподвластны, однако свои поступки я всегда контролировала.

— Я тебе не изменяла, — упрямо стою на своем. — Я хранила верность, а ты — нет.

Молчит. Буравит меня снисходительным взглядом, будто делает одолжение.

— Хорошо, — бесстрастно выдыхает. — Если настаиваешь, я дам тебе слово, что больше ни на одну женщину не посмотрю. Но и ты будь нежнее и внимательнее ко мне. Все зависит от тебя.

Мысленно отсчитываю секунды… чтобы не убить его.

Три-две-одна...

Меня мелко потряхивает. Все методики самоуспокоения летят к чертям собачьим.

— Пошел вон! — срываюсь в крик. — Чемодан-аэропорт-Сербия! И не возвращайся больше.

— Николь, ты сейчас на эмоциях, — убеждает он меня, примирительно выставив ладони перед собой. — Обдумай спокойно мое предложение — и перезвони. Я буду ждать.

— Тебе показать направление, куда ты послан, или сам сориентируешься? Выход там, Лука.

Я буквально выталкиваю его в коридор. Он так растерян, что не сопротивляется. Лишь сбивчивое, недовольное дыхание и тяжелые шаги гремят по квартире. Лука надеялся, что я приму его с распростертыми объятиями, но вместо этого он оказывается босиком на лестничной площадке.

— Катись к черту, благодетель! — выплевываю на прощание.

Я пинаю его ботинки через порог, бросаю в него куртку — и захлопываю дверь перед его опешившим лицом. Припадаю спиной к деревянному полотну, сползаю вниз, прижав руку к груди. Из последних сил отбиваюсь от накатывающих волн истерики. Сглатываю горькие слёзы, которые так и рвутся наружу.

Сумасшедший день. Моя психика не выдерживает.

Данила, Лука… Собрались одной компанией, как в старые добрые времена.

И снова хотят вывернуть мне душу. Растерзать в лохмотья, словно свора цепных псов.

Опускаю мокрые ресницы. Зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами.

Дышу глубоко. Не помогает.

Слышу неуверенные шаги и шорохи. Моей макушки нежно касается материнская рука, гладит по волосам. Ласковый, успокаивающий голос шелестит над головой, вызывая жгучее желание по-детски зарыться в ее объятиях и плакать до утра.

— Никочка, он приехал неожиданно, так извинялся…

Соберись, Николь! Ты сама теперь мать!

И нужна своему сыну в здравом уме и адекватном состоянии.

— Мам, ты на Настином примере так и не сделала никаких выводов? — устало лепечу, поднимаясь с пола. — Сначала сестре предателя Валенка сватала, теперь меня пытаешься подлецу Луке сплавить. Так не терпится от дочерей избавиться?

На ватных ногах я бреду на кухню, достаю две тяжелые охапки цветов из ваз — и без сожаления выбрасываю их в окно. Автомобиль Луки, припаркованный внизу, взрывается сигнализацией, а сам он скорее спешит через весь двор к своей "ласточке".

— Прости, я думала, вы сможете все обсудить и помириться, — мама продолжает суетиться вокруг, в то время как на меня накатывает полнейшая апатия. — Ты же толком не рассказывала, что произошло. Ну, оступился мужик один раз, бывает, но сейчас он выглядит так, будто все осознал и искренне жалеет о случившемся.

— Я не прощу его, мам, — отрезаю безапелляционно. — Он не только меня предал, но и Макса. Не впускай его больше. Будет настаивать — вызывай полицию.

— Поверить не могу. Полицию? — ахает она, хватаясь за сердце. — Лука очень интеллигентный молодой человек.

— Усынови его, — грублю ей, машинально убирая со стола. — Вместо непутевых дочек, которые то и дело тебя разочаровывают.

— Глупости не говори, я же люблю вас! Сердце болит за вашу судьбу.

Складываю посуду в раковину. Кружка, из которой пил чай Лука, выскальзывает из рук и разбивается вдребезги. К осколкам не притрагиваюсь — их вид меня успокаивает. Не хочу оставлять в доме ничего, что он лапал своими грязными руками. Брезгую.

— Всё у нас хорошо, мам. Настюша скоро замуж выходит, а мне и без мужиков прекрасно живется. Знаешь, наелась я этой любви. Сыта по горло.

— Как скажешь, дочка. Я в любом случае на твоей стороне.

Мама подходит ко мне сзади, обнимает за плечи. Прикрыв глаза, я мягко улыбаюсь.

Мне больше некому довериться.

— Мамуль, папа ушел? — вкрадчивый шепот сына мгновенно приводит меня в чувство.

— Да, милый.

— Он больше не приедет?

Я лихорадочно стираю слёзы, оборачиваюсь и опускаюсь на колени. Беру сына за плечи, тревожно заглядываю в его глаза. Боюсь найти в них тоску и обиду, но вижу лишь не по возрасту мужскую решительность.

— Не думаю, — целую его в лоб. — Мы останемся с тобой вместе. Все будет по-старому, не переживай.

— Главное, чтобы ты не плакала, — твердо заявляет он, дотрагиваясь пальчиками до моих раскрасневшихся щек. На эмоциях я порывисто обнимаю сына, растроганная его заботой.

— Не буду. Обещаю, — улыбаюсь, с трудом сдерживая рваный всхлип. — Так, давай ужинать и спать! Завтра нас тетя Настя в агентстве ждет, будем с близняшками тортик на ее свадьбу выбирать. Без вашего экспертного мнения никак.

— Супер! — восклицает Макс, чмокая меня в щеку. — Мы с сестренками в этом деле профессионалы. Можете на нас положиться.

Сын игриво подмигивает мне, демонстративно почесывает живот и заливисто, беззаботно смеётся, будто забыл об отце, а я опять чувствую себя самой счастливой мамой на свете. Имея такую поддержку,