Он меня не ненавидит - Рина Кент

– У тебя нет другого выбора. Если я увижу его или тебя, вы оба будете чертовски мертвы.

– Кто знает, Лучио. Может, когда ты увидишь нас в следующий раз, мы оба будем править твоей империей.

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает что-то сказать.

На моих губах появляется небольшая улыбка. Лучио не поймет, что с ним происходит, пока это не ударит его по лицу.

Мой план уже в действии. Я останусь под радаром на некоторое время. Лучио выйдет из себя - без сомнения, он пошлет людей и будет в бешенстве, и тогда я нанесу удар.

Я уже собираюсь вернуться к моему маленькому Лепесточку, позаботиться о драгоценном наследнике Коста, когда вдалеке проносится черная машина.

Энцо.

Он останавливается перед домом и выходит из своего "Ягуара", выглядя самодовольным, как будто он владеет всем этим местом.

– Ты должен позвать охранников. – Он прислоняется к машине, скрестив ноги в лодыжках.

Я достаю сигарету, прикуриваю и выпускаю дым в его сторону.

– Зачем мне это делать?

– Потому что ты Виталлио, а Виталлио здесь правят.

– Все равно не понимаю, в чем смысл.

– Кроме того, что Лучио может прийти сюда?

– Он не придет. – Я выпустил еще одну затяжку дыма. – Если бы он хотел Сицилию, он бы не посадил тебя на своей территории. Костас здесь не любят.

– Но это не значит, что он не пошлет наемников. – Он вздохнул. – У тебя все еще есть верные люди, готовые на все ради тебя.

– С чего бы это?

– Опять. Потому что ты гребаный Виталлио. Благосклонность твоей семьи к ним предшествует тебе.

Благосклонность Нонно и Падре, не моя. Я, с другой стороны, бросил людей здесь и забыл об их существовании. Черт, я даже забыл свое собственное чертово имя.

И все же, когда мой взгляд останавливается на полумертвых полях, в моей груди разгорается какая-то цель.

Я хочу вернуться в те времена, когда люди работали на земле, когда этот дом был открыт для всех, кто любил сытные обеды и летние праздники.

Я хочу снова вдохнуть жизнь в это место, пить его вино и добавлять его оливковое масло в мои итальянские блюда.

И за этим столом я буду сидеть с женщиной, у которой черные волосы и фарфоровая кожа.

Я хмурюсь. Откуда, черт возьми, взялся этот образ?

– Я встречусь с ними, - говорю я Энцо. – По несколько за раз.

– Говори по-итальянски, - говорит он. – Не смей говорить здесь по-английски.

– Они традиционны, как черти. Я знаю это.

Он улыбается.

– И преданные, блядь, тоже. Они работают на земле практически без зарплаты, только чтобы земля жила.

Я поднимаю бровь.

– Правда?

– У тебя даже есть винный погреб. Попробуй.

Я киваю.

– Планируем небольшое собрание.

Небольшая улыбка трогает его губы, а его странные глаза с гетерохромией мерцают между серым и зеленым.

– Сегодня вечером.

– Сегодня вечером. – Я раздавливаю сигарету под ботинком и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Мой маленький Лепесток уже достаточно долго был один.

– Пойдем в мой кабинет. – Голос Энцо останавливает меня на моем пути.

Я мельком смотрю на него через плечо. – Зачем?

– Для подготовки. Ты хорошо справился с ролью убийцы, но тебе также нужно знать, с кем ты имеешь дело в бизнесе.

Он прав.

Власть Костасов не только выходит за пределы границ, но их деловая рука так же сильна, как и криминальная. Если я хочу уничтожить их, мне нужно рассмотреть все возможные углы.

Бросив последний взгляд на дом, я сажусь в машину Энцо. Мой маленький Лепесточек будет в порядке до моего возвращения.

Вибратор будет держать ее на грани, пока я не вернусь, чтобы предъявить свои права.

Мои губы кривятся при этой мысли.

– Что ты планируешь делать с девочкой? – спрашивает меня Энцо, как только мы выезжаем за пределы участка.

Когда мы приехали сюда, я сказал ему, что она родственница Лучио, потому что только так он согласился бы перевезти ее с нами на своем самолете.

Я только сказал, что она - карта, которую я использую, и это все, что ему, блядь, нужно знать. Энцо может быть моим союзником, но никого нельзя подпускать к моему маленькому Лепесточку.

– Она пока наготове.

– В режиме ожидания, - повторяет он, постукивая пальцами по рулю.

– У тебя с этим проблемы?

– Она - помеха, Алессио. Женщины всегда такие.

– Позволь мне беспокоиться об этом.

– Ты должен избавиться от нее, - говорит он. – Или я могу сделать это за тебя.

Через секунду я прижимаю нож к его горлу, так близко к тому, чтобы перерезать артерию.

– Ты не подойдешь к ней ближе, чем на десять метров. Это, блядь, ясно?

– Дио Мио.

Он усмехается.

– Я спрашиваю, это, блядь, ясно, Энцо?

– Отлично, Стронцо.

– Я тебе новую задницу вырежу, если ты к ней подойдешь.

Он выгибает бровь.

– Но если она представляет какую-то угрозу для нашего плана, она выбывает.

Я убираю нож от его горла.

Даже я понимаю, насколько она может быть опасна.

Любимица - угроза моей гребаной жизни.

И я все еще не могу избавиться от этой одержимости, которую я испытываю к ней.

4

Джорджина

Проходит, кажется, целая вечность.

Джаспер не отпускает меня и, похоже, никогда не отпустит.

Каждый день он мучает меня. Каждый день он заставляет умолять его трахнуть меня всеми возможными способами.

Каждый день я чувствую, что исчезаю и теряю себя для него. Я просыпаюсь и планирую бросить ему вызов, продолжать бежать, но как только он прикасается ко мне, я словно не могу жить без него.

Это опасно.

Он опасен.

И мне нужно убраться отсюда к чертовой матери, пока у меня нет возможности сбежать. Пока моя жизнь не промелькнула и не закончилась прямо у меня на глазах.

Есть женщина, Салли, которая заботится обо мне. Заботясь обо мне, я имею в виду, что она приносит мне еду и чистую одежду, но всегда оставляет их перед дверью. Она входит только тогда, когда Джаспер дает ей разрешение.

Всякий раз, когда я связана и жду его с кляпом во рту, я издаю звуки, чтобы привлечь ее, попросить развязать меня, но она не осмеливается войти.

Джаспер страшен,