Озма - Кэндис Робинсон

Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела, как шипастый хвост зверя хлестнул воздух, а остальное тело исчезло в песке.

Край пустыни был уже близок. Еще несколько мгновений, и она будет в безопасности, но зверь снова выскочил на поверхность. А за ним — второй. Оба изучали её с хищным мастерством, а затем оглядели друг друга, словно ни один не хотел делиться добычей. Один нырнул, широко разинув пасть с блестящими острыми зубами, целясь другому в горло с громким рычанием. Раздался воющий визг.

Озма подавила дрожь при мысли о том, что они решат разделить её и разорвать пополам. Она воспользовалась шансом и снова побежала, пока они были отвлечены. Солнечный жар палил кожу; она задержала дыхание и не дышала до тех пор, пока её ноги не коснулись травы.

Упав на колени с тяжело вздымающейся грудью, она поспешила обернуться. На небольшом участке песка два зверя всё еще сражались, ярко-красная кровь лилась из глубоких ран на их телах. Одно из синих существ вонзило клыки в другое, разбрызгивая еще больше багрянца. Зверь разжал челюсти и позволил второму существу рухнуть на песок без движения.

В пылающих оранжевых глазах зверя читалась победа, пока он не заметил Озму по ту сторону границы Песков, в безопасности. Мощный рев вырвался из пасти существа, и оно нырнуло обратно в песок, увлекая за собой мертвого сородича.

Она была так близко к тому месту, где ей нужно было быть, так близко к Джеку.

Озма поднялась с земли. Высокие деревья, окружавшие её, росли так тесно, что сквозь красные цветы на ветвях ничего не было видно.

Она отвела в сторону одну ветку, затем другую и еще одну, пока не встретила первый признак жизни в Лоланде. Фейри с прозрачными блестящими крыльями пели и танцевали в листве над головой. Озма улыбнулась, наблюдая за ними. Радость, исходящая от них, скоро распространится по всей стране Оз. Это потребует времени, фейри нужно будет отстроиться заново, но счастье придет. Озма познала свою долю тьмы — как и Рева, Кроу, Тин и Телия. Но каждый из них всё еще хранил надежду, и она молилась, чтобы другие тоже её обрели.

Чем дальше она пробиралась сквозь деревья, тем сильнее билось её сердце. Прогнившие бревна, испещренные дырами, валялись на земле, и она перепрыгивала через каждое, с каждым шагом чувствуя прилив бодрости. Её улыбка не сходила с лица, ни разу.

Оранжевый отблеск промелькнул сквозь деревья, и её улыбка стала еще шире. Горячие слезы потекли по щекам, и она хихикнула.

Но тут смех застрял у неё в горле, а улыбка исчезла, когда там, где должен был быть барьер, не оказалось синего мерцания — он исчез. Момби ни разу не позволяла барьеру пасть. Даже тыкв, казалось, стало меньше, чем раньше.

Соберись, Озма.

Что-то было не так, и ей нужно было не о встрече с Джеком думать в первую очередь — ей нужно было проверить, в хижине ли еще Момби. Месть ведьме должна стать приоритетом, если только её нет на поле.

Её взгляд остановился на светло-коричневом доме Момби, видневшемся вдали. Хижины Момби и Джека выглядели так же, как и раньше, словно в них по-прежнему жили. Глиняные горшки всё еще стояли на крыльце у Джека, растения в них вовсю цвели синими и фиолетовыми гиацинтами, как всегда. А кресло-качалка Момби по-прежнему стояло у её двери с наброшенным на спинку любимым одеялом. Она на мгновение замялась, прежде чем идти дальше, но затем отогнала нервозность.

Озма выхватила кинжал из-за пояса. Часть первая её плана — убить Момби. Часть вторая — найти Джека. И часть третья — убить Волшебника.

Озма кралась по краю леса, прячась за стволами, хотя ей хотелось бежать через поле. Она сомневалась, что Момби смотрит в окно в ожидании её появления, но ей нужно было подобраться незаметно, чтобы всё прошло гладко.

Добравшись до хижины, Озма вышла из-за деревьев. Момби не держала ни одного цветка возле своего дома. Клумбы перед хижиной представляли собой лишь грязные участки с сорняками, как и прежде. Это вполне соответствовало характеру Момби.

Крыльцо было пустым, если не считать единственной деревянной качалки, на которой Момби сидела, наблюдая, как они работают в поле. В тот миг Озма почти услышала визгливый голос Момби, приказывающий им работать быстрее, и она отогнала этот раздражающий голос прочь.

Озма подкралась к двери, покрытой грязными потеками, и толкнула её как можно тише, но раздался крошечный писк, и она замерла. Сжимая кинжал, Озма вошла внутрь — в доме всё еще пахло Момби: мускатным орехом, имбирем и тухлыми яйцами. Гостиная казалась неизменной: канареечно-желтая софа и стол, заставленный пустыми стеклянными бутылками и флаконами, в которых Момби хранила противоядия для Волшебника.

Дверь в комнату Озмы была открыта, и она увидела, что от неё ничего не осталось. Её шерстяная куртка больше не висела на стене, гардероб с одеждой исчез, а одеяло с кровати теперь служило занавеской на дальнем окне. Всё выглядело так, будто она никогда здесь не жила. Но это её не удивило.

Медленно она направилась к комнате Момби; её дверь была закрыта, всегда защищенная от чужого проникновения. Только вот, как и у барьера вокруг поля, вокруг двери не было синего мерцания. Барьер исчез и здесь. Дыхание перехватило, глаза расширились. Что-то было не так — Момби никогда бы не оставила свою комнату незащищенной.

Озма тяжело сглотнула, повернула ручку и приоткрыла дверь; раздался легкий скрип. Её глаза остались широко раскрытыми, когда она вдохнула смесь запахов ведьмы, внутренностей плодов фейри и лаванды. Она никогда раньше не видела комнату Момби из-за заклинаний, наложенных на неё.

Пространство было заполнено стопками книг, из некоторых торчали разрозненные листы бумаги. Книги заклинаний. Кроме них, там была только кровать Момби с измятыми простынями, шкаф и несколько серебряных ведер для её смесей.

Джек. Что, если его тоже нет на поле? Что, если он ушел куда-то еще? Что, если она никогда больше его не найдет?

Карта в её венах могла привести её к местам, но это было всё, она и раньше пыталась почувствовать его, но не могла, так же как не смогла бы найти Реву. Раненый звук вырвался из её груди; она закрыла дверь и бросилась прочь из комнаты, выбежала из хижины обратно в дневной жар.

Спрыгнув с крыльца, она помчалась к серой хижине на другой стороне поля. Густые вьющиеся плети тыквы хлестали её по ногам, пока она