Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

Мы с ней разговорились. Оказалось, что у неё тоже супруг погиб на войне, и теперь она едет к его родителям. Постепенно мы с ней перешли на «ты».

– А ты куда едешь? – спросила она.

Я рассказала, что сирота, еду к матери мужа. Никогда вот её не видела, но так сложились обстоятельства, что заключили мы с ним фронтовой брак.

Женщина даже рот рукой прикрыла:

– Расскажи, чего, правда, что ли?

Оказалось, что это в крупных городах в основном много фронтовых браков назаключали. А в деревнях да в маленьких городах эта государственная инициатива вызвала резкое порицание, и воспользовались ею единицы – те, кто не мог получить разрешение родителей перед отправкой на фронт, или те, у кого не хватало денег на свадьбу, и они её откладывали. Но вот так вот, как в большом городе, сегодня познакомились, а через час уже праздновали свадьбу – такого не было.

Ну что мне было рассказывать? Я предполагала, что тот, кто погиб, человек. Хорошо, если у него была магия. Я-то купилась на дракона, который оказался земляным червяком.

– Да чего там рассказывать, – сказала я. – Гуляли с девчонками, а тут он, такой красивый… Ну я и не устояла.

В глазах моей новой приятельницы, которую звали Нинолли, появились слёзы.

– Ой, как мне вас жалко! Молодые вы совсем, даже не пожили вместе, – сказала Нинолли с искренним огорчением в голосе, а потом добавила: – У меня-то с мужем трое детей. Я их уже отвезла сама, вот ездила дом продавать свой, теперь вот сама еду.

Помолчала немного, как будто что-то вспоминая, не знаю, может, мужа своего вспомнила, а может, и детишек. Я тоже молчала.

– А по какому же адресу мать-то твоего мужа живёт? – вдруг спросила моя новая знакомая.

Я сказала, что Норлетская территория, поселение Утоль.

– И я там же живу! Ну-ка, дай посмотреть на адрес! – воскликнула Нинолли.

Я показала ей конверт с адресом, и Нинолли улыбнулась:

– Слушай, так мы же с тобой соседи! Я же живу теперь в этом поселении, и у меня-то номер дома пятый, а у тебя, посмотри, семнадцатый, и на одной улице!

– Я вот только не знаю пока, там никого, – ответила она, когда я спросила, знает ли она мать моего «супруга». – Пока только вот перевезла детей, вещи и вот съездила, продала дом.

А я всё равно обрадовалась, подумала, что у меня уже в соседях такая приятная женщина.

Нинолли производила впечатление неунывающего и лёгкого человека, такая деловая, разговорчивая. Рассказала мне, что люди в этом поселении, как и везде на юге, занимаются сельским хозяйством.

– Города-то кормить надо, – сказала Нинолли. – Ты же видела, в городе-то одни заводы да фабрики, ничего нет. А земли все принадлежат владетелям, а мы их, значит, арендуем. – Вдруг она как будто пригорюнилась: – Вот только тяжело вам будет без мужчин-то…

– А что такое? – встревоженно спросила я: вот так и знала, что какой-то подвох будет.

– Ну, так как основное условие-то проживания на этой земле – её обработка, и, как правило, в таких местах селятся люди, у которых есть магия, хоть немножко.

– А что, без магии землю нельзя вырабатывать? – спросила я.

– Да чего ж нельзя? Можно, но сил требуется гораздо больше.

– А у тебя есть магия? – спросила я.

– Да совсем чуть-чуть, так, знаешь: ранку заговорить могу, на коленку подуть ребёнку – и боль проходит. И потихоньку могу в накопитель сливать. А хозяйственной магией у нас мой свёкор обладает. Вот он-то и поддерживает те поля, которые у него в аренде от владетеля.

Мне стало не по себе, но потом я подумала: а может быть, у матери моего мужа есть такая магия?

«Ладно, – подумала я, – разберусь».

Так, за разговорами, и прошли эти несколько часов, и вскоре мы прибыли на станцию «Норлетт».

Сам вокзальчик был маленький, здание вокзала – буквально какая-то коробочка, но сделано красиво, с любовью. Вокруг сразу чувствовалось, что это юг: зелёные кустарники с розовыми цветами, да и воздух был насыщен чем-то необычно невероятным.

– Магнолии цветут, – сказала Нинолли. – Ещё две недели такой аромат будет. Я сама когда приехала сюда первый раз, словно голова начала кружиться от этого аромата – настолько он мне понравился.

Нинолли встречал свёкор. Мне повезло, они меня подвезли. Потому что от железнодорожной станции можно было дойти пешком, но это было примерно два – два с половиной километра. А так у него была обычная такая колхозная телега, запряжённая двумя лошадками, и мы довольно быстро доехали.

Свёкор у Нинолли был человеком серьёзным; взглянув на него, я сразу поверила, что на нём весь их дом и бизнес держатся.

Я рассказала, что я вдова Ромалеса Фронира.

Свёкор Нинолли посмурнел.

– Ой, нехорошо, – сказал он. – А ведь мать-то надеется, ждёт, ждёт… Похоронка-то Марисе не пришла. Ты же, небось, её получила?

Я кивнула:

– Да, и похоронку я получила, и вещи его получила.

– Ну ладно. Сейчас вот Ноллу высажу и тебя отвезу.

Мы тепло распрощались с Нинолли, она пообещала заглянуть.

– Да и ты заходи, – сказала она, а я подумала: это каким же надо быть уверенным в себе человеком, чтобы вот так вот запросто в дом родителей мужа всех приглашать.

И я уже думала, что свёкор Нинолли, что-нибудь скажет, но он промолчал.

Дома́ в Утоли были шикарные. Всего несколько домов было в один этаж, а в основном все там были в два этажа, выстроенные из камня. Какие-то дома были красиво оштукатурены, а на каких-то была облицовка то ли из плитки, то ли из натурального камня – я так и не поняла. На многих домах вился зелёный плющ или виноград, а заборы были невысокие, типа палисадников, и во многих дворах действительно цвели магнолии.

Дом, возле которого остановился свёкор Нинолли, тоже был весьма добротно сделанный, выглядел богато. Он был в два этажа. Любопытно, что магнолий в этом дворе не было, но были какие-то пышные кустарники, на которых распускались розовые цветочки, и мне показалось, что они пахнут хоть и не так ярко, как цветки магнолии, но всё равно нежно и приятно.