Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

его в затылок, лишала способности поднимать предметы. Она стелилась аккурат сверху. А если он пригнется, оставалось еще немного времени для спасения. Буквально несколько секунд, чтобы убежать…

Пусть Кассарион и не говорил, но догадки о многих важных вещах приходили к нему так же просто, как решения занимательных пазлов. Буквы в рваных газетах были очень маленькими, стальные бока космолетов на отрывках глянцевых журналов замысловатыми, но он всегда находил, какой кусочек бумаги подходит к другому. И так складывалась разорванная страница, буковка к буковке, линия к линии. Страница, которую он сам совсем недавно растерзал на части.

У тихого и сосредоточенного Кассариона была феноменальная внимательность. Поэтому он сразу понял, что к чему.

Когда он стоял на ногах и пытался бежать, противная девочка ударяла его своей силой, и он сразу преставал чувствовать окружающие предметы. Ни чашки на столе, ни подушки на диване, ни большую кадку с декоративной пальмой, ни… ножей. Он всегда чувствовал все, что блестело и было очень твердым. Особенно ножи. Мальчик прекрасно знал, как их поднять и постоянно это делал. Ему нравилось кидаться острыми блестящими предметами, ведь они убивают змей, лягушек и пауков. Тех, кого он не любил всю свою маленькую жизнь.

Каждый предмет в обжитом и знакомом пространстве был Кассариону доступен. Мальчик мог заставить танцевать маленький домашний мир вокруг себя. А когда рядом появлялась эта неожиданная девочка, его будто помещали в ванну с водой, прямо с головой, и он уже не мог найти ни одной своей любимой игрушки.

Раньше все его ощущения были забиты окружающими предметами, а сейчас Кассарион ощущал что-то совсем ему незнакомое. То, с чем он еще ни разу не сталкивался. На место привычному домашнему спокойствию пришли какие-то совсем странные ощущения. В этот момент Кассарион чувствовал себя беспомощным. Злым. Может быть даже немного… обиженным.

Большая противная девочка настигала его, хватала за штаны и тащила обратно в гостиную, или в его комнату, или на кухню. Мальчик упирался, цеплялся за длинный ворс ковра, но она все равно пыхтела и тащила, сколько бы он не сопротивлялся. А еще Джудит любила проводить время у холодильника, чем-то усиленно шурша.

— Если будешь уползать, я тебя усыплю, — угрожала она каждый раз, когда свобода была так близко…

Кто она? Откуда она здесь взялась? Кассарион не хотел, чтобы эта девочка приходила. День за днем он ждал, что однажды дверь все-таки не откроется, и она не появится на пороге. Но проходили дни, и все повторялось вновь и вновь.

Ждать, что она уйдет тоже было бесполезно. Кассарион смышленый мальчик — он понял это уже через две недели. Девочка заняла все его жизненное пространство, и не собиралась его освобождать.

Противная девочка. Просто отвратительная. Кассариону она не нравилась. Она лишила его любимых игрушек! Зачем она здесь находится?

— Меня зовут Джудит. Когда ты научишься говорить, можешь называть меня просто Джуди, или просто Джу, — улыбалась девочка, склоняясь над ним и над обрывками его любимых газет, а потом добавляла тихо, когда мама отворачивалась: — Маленький ты засранец.

В этот момент у Кассариона всегда застревал ком в горле, тоже непривычный. Он не знал почему, просто… было очень неприятно. Девочка говорила это с таким повелением, что становилось не по себе. Он даже не знал, что означает это странное слово «засранец», потому мама никогда такого ему не говорила, но почему-то глаза влажнели каждый раз, когда он слышал его от этой плохой девочки.

Плохая она была по многим причинам.

Во-первых, его привычный уклад жизни с треском пошел по швам, или порвался, как газетные листочки под его упорными пальчиками.

Кассарион любил сидеть в углу и собирать стальные корабли из кусочков бумаги. Любил чувствовать предметы вокруг себя, иногда поднимать их, иногда бросать. Обожал охотиться за змеями и очень любил ножи. Они протыкали змей, когда они забирались к ним в сад и грозно шипели. А когда пришла эта девочка, он перестал чувствовать все это… перестал чувствовать свой мир. Она уничтожила его!

Во-вторых, он не любил спать. Все его внимание занимали предметы, а когда он засыпал, к нему приходили кошмары. Ужасные кошмарики, в которых было много змей и насекомых, и во сне он очень страдал. Иногда подходила мама и успокаивала его, но временами она могла не уследить и пропустить один сон, потом другой, потом третий…

Кассарион боялся даже одного. А плохая Джудит заставляла его засыпать одним щелчком пальцев. В таких снах кошмары будто за толщей стекла, и не могли дотянуться до него, но все равно Касс очень боялся.

В-третьих, она называла его неприятными словами и заставляла пить чай. Чай, которого даже не было в пустых игрушечных чашках. Джудит притащила какой-то старый потертый сервиз из своего дома и играла с ним в чаепитие. А когда он таскал из своей комнаты стальные самолетики, которые ему так нравились, она откладывала их в сторону, будто они совсем ничего не значили. Совала в его ладошку пустую чашку без чая и приказывала пить.

Что пить? Пустоту? Тут даже сока нет!

Кассарион чавкал губами по воздуху чувствуя себя обманутым.

— Пей, — настаивала Джудит, подсовывая очередную чашку хмурому мальчишке.

Он отказывался, сбрасывая чашку на пол. Если уж и пить, то только вкусное. Что существует!

— Какой ты упрямый! — возмущалась Джудит. — Это же игра. Нужно представить, что в чашках есть чай. Это же так интересно!

Кассарион так и не понял, что именно ей интересно, если на кухне полно настоящего чая, который можно пить. Она еще и глупая.

Мальчик был такой беспомощный без своей телепатии. Джудит подавила ее еще несколько часов назад, ему нечем