Упади, укройся и держись - Жасмин Гиллори

Он, правда, все время за ней наблюдал. Каждый раз, когда она приходила. Так же, как она замечала его, но делала вид, что нет.

— Я просто не хотела, чтобы ты терял деньги, — сказала она. — Мне очень нравится твоя выпечка; я хочу, чтобы пекарня процветала.

— Вот! — сказал он тем же сердитым тоном. — Ты невозможна. В лучшем смысле! Это, на секундочку, комплимент!

Она рассмеялась ему в лицо.

— Тебе, возможно, стоит немного поработать над манерой делать людям комплименты, если приходится отдельно проговаривать, что это были комплименты, понимаешь?

Теплое, щекочущее чувство вспыхнуло у нее в груди от его взгляда. От того, как он на нее смотрел — злой, озадаченный, заинтересованный и… да, определенно очарованный.

— Логично, — сказал он. — Похоже, мне еще и над лицом надо поработать. Раз уж ты смогла так неправильно прочитать послание в виде сотен долларов выпечки, которую я тебе за последние месяцы отдал бесплатно.

Она долго смотрела на него, а потом улыбнулась.

— Мне нравится твое лицо. На самом деле очень нравится. Особенно теперь, когда я знаю, что, когда ты выглядишь яростным, это просто как обычный человек, который улыбается, — она поджала губы. — Хм. Но тогда я не понимаю, что значит, когда ты правда улыбаешься.

Лицо у него по-прежнему было суровым, но она видела, как он изо всех сил пытался не улыбнуться. Она поняла это по чуть заметным морщинкам у глаз, по тому, как лицо совсем чуть-чуть смягчилось, и по маленькой ямочке над верхней губой.

— Думаю, это значит, что это как обычный человек, который улыбается очень широко, — сказал он. — Но вообще, раз уж мы заговорили об улыбках: ты улыбаешься гораздо чаще, чем любой человек, которого я когда-либо знал. Я видел, что улыбки не фальшивые, в тебе вообще нет ничего фальшивого, но я понятия не имел, что они значат.

— Знаю, это моя реальная проблема, — вздохнула она. — Видишь ли, у меня лицо с постоянной улыбкой.

— Лицо… — поднял брови он, — с постоянной улыбкой?

— Ага, — кивнула она. — Ты же слышал про «синдром стервозного лица», да? Могу предположить, что да — твоя фотка, скорее всего, находится прямо рядом со словарным определением. Так вот, у меня наоборот — лицо с вечной улыбкой. Это не моя вина, я ничего с этим не могу поделать. У меня просто так устроено лицо. Люди постоянно подходят ко мне на улице и спрашивают дорогу. И дело не в том, что я выгляжу как человек, который знает, куда идет, а в том, что я выгляжу дружелюбной.

— Может, потому, что ты и правда дружелюбная, — сказал он.

— Ну да, — закатила глаза она, — но они-то об этом не знают.

Он в ответ тоже закатил глаза, и она рассмеялась.

— Видишь? — сказал он. — Вот поэтому я и не понимал, что означают твои улыбки! Я не знал, улыбаешься ли ты специально моей пекарне — и, следовательно, мне, — или ты просто улыбаешься по поводу чего-то своего, а нам тут так, попутно перепадает. Однажды ты зашла вообще без улыбки. Даже на торт с крошкой и глазурью как у пончика, который ты, я знаю, обожаешь…

— Я, правда, его обожаю, — сказала она.

— И я чуть не выскочил за тобой из пекарни, чтобы спросить, что произошло. Но подумал, что ты решишь, будто я сошел с ума, и не стал. Я переживал, пока ты не пришла через два дня снова — уже улыбающаяся.

— А, — глубоко вздохнула она. — Я помню тот день. Это был… очень паршивый день.

В тот день она накосячила на работе, подруга ее продинамила, и вообще это был день, когда она и так уже чувствовала себя подавленной и тревожной, так что быстро скатилась в спираль сомнений — хороша ли она в своей работе, вообще хоть в чем-нибудь, и важна ли она кому-нибудь на самом деле.

Он заметил ее в тот день. Увидел, что что-то не так.

— Я пришла в пекарню в тот день, потому что надеялась, что это немного поднимет мне настроение, — сказала она.

— И подняло? — спросил он.

— Еще как, — улыбнулась она.

Она потянулась к пончику с лимонным курдом и отломила кусочек.

— У меня к тебе вопрос, — сказала Дейзи. Откусила пончик и блаженно вздохнула. — Боже, какие они вкусные. Я обожаю лимонный курд.

— Я знаю, — сказал он. — Я тоже, — Харрис тоже отломил себе кусочек пончика. — Ну, задавай свой вопрос.

— У тебя был хоть какой-то план, что ты собирался делать? Ну, кроме как просто подкладывать мне бесплатную выпечку и надеяться, что я сама догадаюсь, что это значит, что ты по мне с ума сходишь?

Смущенное, ироничное выражение расползлось по его лицу. Ей это понравилось.

— В общем, да, примерно такой и был план, — сказал он. — Дальше, чем «заставь ее приходить в пекарню еще и еще, давай ей много выпечки», я особо не думал. Нет, — он сморщил нос. — Оглядываясь назад, план так себе, да?

— Так себе, ага, — покачала головой она. — Особенно учитывая, что, ну, я-то думала, ты меня ненавидишь.

— А, ну да, — кивнул он, — этот момент тоже, — он наклонился к ней, с крошечной улыбкой на губах. — Ладно. А какой был бы хороший план? У тебя тут, между прочим, благодарная, запертая аудитория.

Это был, возможно, самый странный разговор в ее жизни. И это даже не учитывая того факта, что они были заперты в пекарне из-за стихийного бедствия. Но она решила просто плыть по течению.

— Хм. Ну, для начала ты мог бы в самом начале, хоть в день открытия, сказать что-нибудь вроде: «Спасибо, что зашли», — может, даже с улыбкой? А я бы сказала: «О, это мне, спасибо, я счастлива, что вы открылись по соседству», ну или закончила бы чем-то вроде: «Мне понравилось все, что я у вас пробовала, не терпится попробовать еще», в зависимости от того, когда ты бы это сказал, — она задумалась. — В следующий раз ты мог бы сказать: «Ты ведь Дейзи, да? Я Харрис, очень приятно», а я бы сказала: «Да, я Дейзи! Взаимно». А ты бы сказал: «До следующего раза», а я бы ответила: «Обязательно, до следующего раза». А потом, когда ты впервые дал мне выпечку бесплатно, и я вернулась, чтобы заплатить за нее, ты мог бы сказать: «Не нужно, это за счет заведения», — может, с легким подмигиванием? — она на секунду замолчала и покачала