Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

в замке? В течение многих лет я неустанно трудилась на кухне замка, а когда моя смена заканчивалась, я работала в Бесплодных землях, помогая строить теплые бункеры для обеспечения безопасности женщин-омег. Те, что у нас были, находились в плачевном состоянии, были старыми и поврежденными самцами-омегами, которых одолел наш запах, когда они пытались проникнуть внутрь. Мы должны были защищать себя от себе подобных. Новые должны были быть больше и лучше. Так долго мне приходилось быть сильной, чтобы выжить, и теперь эта медсестра сомневалась, что я готова к прогулке. Это напугало меня, но я не позволю ей об этом узнать.

— Я бы с удовольствием.

Я справлюсь с любым приступом головокружения, если это означает немного свободы.

— После этого ты, наконец, расскажешь мне, что произошло?

— Да, мы тебе все скоро расскажем.

Мое сердце заколотилось в груди. Я ненавидела, что страх был его настройкой по умолчанию.

— Кто это мы?

— Медперсонал и генерал Эвандер. Он руководит клиникой.

Аппараты, к которым я была подключена, среагировали бешеным писком.

— Я не хочу видеть Эвандера.

Кэтрин нахмурилась.

— Он наблюдал за тобой все это время, что ты находилась здесь. Есть причина, по которой ты чувствуешь себя из-за него некомфортно?

У меня все еще были галлюцинации. Возможно. Никто никогда не спрашивал омег, доставляет ли им что-то неудобство. Наверное, я вообразила перепалку, которая произошла у меня с Эвандером, когда он выбежал с моим ожерельем…

Я энергично похлопала по бокам матраса, а затем по груди, на случай если все это время это был ужасный сон, вызванный наркотиками.

— Нет, это не так. Все в порядке.

Вошел санитар с подносом и поставил его передо мной. Я нахмурилась, глядя на контейнер с густой жидкостью, которая на вкус напоминала мел. Кэтрин настаивала, что мне еще рано есть настоящую еду.

— Я подготовлю тебя, пока ты будешь завтракать, — сказала Кэтрин.

Если бы мне не нужны были силы, я бы вывалила эту гадость в другую сторону от кровати. Все выглядело так, словно это все уже было переварено. Единственный способ справиться с этим — представить, что это что-то другое. Например, овсянка с бананами и медом. Я обычно тайком пробовала сладкое, когда работала на кухне. Это было гораздо менее изысканно, чем блюда, которые я готовила для короля и его двора, но на вкус показалось мне раем. В Бесплодных землях не было свежих фруктов.

Сделав несколько глотков ароматного чая, который подали к моему жидкому наказанию, я отодвинула свой поднос, предвкушая приключение.

— Опусти ноги с матраса, — проинструктировала Кэтрин.

Волна тошноты накатила на меня, когда я с готовностью последовала ее указаниям. Мне было трудно переваривать даже жидкие заменители пищи.

— Как долго я здесь нахожусь?

— Чуть больше месяца. Твои мышцы ослабли, но ты быстро восстановишься при регулярной физической активности.

Она протянула ко мне руки.

— Обопрись на меня, чтобы подтянуться.

Мое тело дрожало от напряжения, но я была полна решимости выбраться из этой комнаты и вернуться к своей жизни. У меня украли нечто гораздо больше, чем ожерелье. Добропорядочные граждане Луксории, возможно, и не считают, что у их соседей с Бесплодных земель много свобод, но я хотела вернуть то, что у меня было. Теперь я была частью королевского двора, но мое пребывание в замке было не таким уж безмятежным, чем когда я жила в лачуге в Бесплодных землях. Были постоянные конфликты. Почувствовав вкус свободы, мои друзья захотели большего.

Но чего хотела я?

Аппарат то и дело реагировал из-за меня, бешено пища, когда я делала первые неуверенные шаги. Кэтрин держала меня, бормоча ободряющие слова, пока я изо всех сил пыталась делать то, что раньше считала в порядке вещей.

Я надеялась, что, выйдя из комнаты, почувствую себя уверенно. Нормально. Я хотела хоть как-то понять, где я на самом деле нахожусь. Коридоры без окон, не поддающиеся описанию, не дали мне ответов, которых я хотела. Что было к лучшему, потому что мне требовалась вся моя энергия, чтобы переставлять ноги.

Она усадила меня в инвалидное кресло, когда мы добрались до комнаты в конце коридора. Я дрожала, задыхалась, и это меня пугало. Я поклялась отомстить тому, кто сделал это со мной.

— Риэль!

Знакомые восторженные вопли вернули меня к жизни, и я открыла глаза, чтобы увидеть Эшлу, Тавию, Шарлет и Зилину, спешащих ко мне.

— Осторожнее, — предупредила Кэтрин, когда они бросились обнимать меня.

— Вы все так хорошо выглядите.

В моем наркотическом сне мы с моими лучшими подругами все были в ловушке, грязные и голодные, в Бесплодных землях. Но у них была такая же сияющая кожа, как и у Кэтрин.

— Черт возьми, ты такая беременная.

— Расскажи мне об этом, — вздохнула Зилина, отстраняясь от меня. — Со дня на день в мир выйдет совершенно новый альфа.

Я покачала головой.

— Она омега, которая, наконец, родится с силой, которую заслуживает.

Другие дамы зааплодировали моему заявлению.

— Хорошо, они не промыли тебе мозги, — сказала Тавия.

Мне не нужно было удивляться, когда этот глупый аппарат выдал все мои секреты.

— О чем вы говорите?

Дамы переглянулись, аппарату не нужно было видеть беспокойство на их лицах.

— Почему никто из вас не пришел навестить меня?

Я не это хотела сказать, но их отсутствие причиняло боль. Эти дамы были всем, что у меня было. Мы всегда были против всего мира.

— Мы не могли, — сказала Шарлет.

Я хотела спросить почему, когда заметила их одежду. Все, кроме Зилины, были одеты в боевое снаряжение луксорской армии. Тавии сразу оно понравилось, как только она стала жить в замке, но остальные дамы одевались так, словно принадлежали ко двору королевы.

Черт. Мне не промыли мозги, но, возможно, им промыли. Альфы соблазнили их и превратили в боевые машины…

Нет, я не могла делать поспешных выводов. Для этого должна была быть какая-то неплохая причина.

— Почему? — спросила я.

Дамы посмотрели друг на друга. Тавия сделала шаг вперед.

— Произошло восстание бет…

— Риэль. Рад видеть тебя вне стен твоей комнаты, — прогремел глубокий, знакомый голос, от которого дамы повернули головы и забыли об всей этой войне.

Подошел Эвандер, одетый в ту же военную форму, что и мои омеги. В одной руке он держал планшет и улыбался мне.

«О, заткнись, аппарат». Я отказывалась верить, что трепет в моей груди был чем-то иным, кроме гнева. Дамы подталкивали друг друга локтями, перешептывались и улыбались.

Мне не нравилось находиться в невыгодном положении, и я обычно делала все, что могла, чтобы не попасть в подобную ситуацию. Мне