Разведчик - Джек Флинн

Но даже когда мои руки скользили по ее телу, когда ее ногти впивались в мою кожу, в груди осталось что-то тяжелое.

И впервые в жизни я не знал, пытался ли я что-то догнать — или убежать от этого.

Душ был быстрым, эффективным. Я позволил горячей воде стекать по коже, смывая пот, запах секса, слабые следы духов, которые мне не принадлежали. Когда я вышел, в комнате было тихо, если не считать тихого шуршания простыней, когда Джиджи лениво потянулась на кровати, наблюдая за мной полуприкрытыми глазами.

Я не стал задерживаться. Не стал говорить. Просто подошел к прикроватной тумбочке, достал из кошелька аккуратную пачку купюр и положил их. Знакомая рутина. Чисто. Просто.

Голос Джиджи прорезал тишину: — Тебе не обязательно мне платить.

Я не посмотрел на нее. — Остальные платят.

Она тихо выдохнула, но не стала спорить. Не стала настаивать. Она просто повернулась на бок, заворачиваясь в простыни, словно ей вдруг стало холодно.

Я взял почти пустую бутылку бурбона с комода, сунул ее в карман пальто и направился к двери. Ночной воздух ударил по мне, как пощечина, когда я вышел на улицу, и город раскинулся передо мной в затененной тишине.

Я ехал, не задумываясь, позволяя инстинктам вести меня, бутылка была тяжелой у ребер. Я убрал одну руку с руля и открутил крышку. Жжение от алкоголя ударило в горло, пока улицы размывались. Не домой. Не к чему-то знакомому.

К воде. К старому дому на острове Салливана, который все еще стоял там, изношенный ветром и временем.

К прошлому, от которого я так и не перестал хотеть снова избавиться.

5

ИЗАБЕЛЬ

Холл отеля «Палметто Роуз» был калейдоскопом движения — гости, скользившие по пути к магазинам, носильщики с высоко загруженными тележками для багажа и тихие звуки вежливых бесед, подчеркиваемые звоном бокалов из соседнего бара. Я стояла за мраморной стойкой, мои руки двигались автоматически, пока я вводила номера комнат в систему.

Это была рутина, которую я могла выполнять во сне, и в большинстве дней мне нравился ее ритм. Но сегодня? Мои мысли были где угодно, только не там, где им следовало быть.

Прошлая ночь выбила меня из колеи.

Дело было не только в вечеринке или унизительном фиаско с Пией и Беном. Дело было в нем. В Райкере Дейне. Его присутствие осталось висеть, как дым — непоколебимое, тяжелое и слишком соблазнительное для кого-то вроде меня. Я все еще слышала, как его голос становился ниже, когда он говорил, нотку приказа в каждом слове. Было несправедливо, когда мужчина обладал такой властью, просто молча, не говоря уже об одном только взгляде.

И все же я задавалась вопросом, заметил ли он меня помимо выполнения своей работы. Уилл попросил его присмотреть за мной, и Райкер справился. Конец истории.

Я вздохнула, отгоняя воспоминание, когда закончила оформлять пару, отмечавшую годовщину. Они смотрели друг на друга с такой неприкрытой нежностью, что у меня в груди что-то заныло. Я хотела этого когда-нибудь. Но парни, с которыми я встречалась, всегда были надежными — теми, кто не заставлял мое сердце биться быстрее или руки потеть. Парни, от которых я могла уйти, не оглядываясь.

А не такие мужчины, как Райкер.

— Эй, Иззи. — Саша Беннинг, моя коллега, перегнулась через стойку с понимающей ухмылкой. — Там есть парень, который не может перестать на тебя смотреть. Высокий, темноволосый и задумчивый.

Мой живот напрягся еще до того, как она успела указать на него. — Что? — прошипела я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Она кивнула в сторону зоны отдыха через холл. — У пианино. Выглядит так, будто он сошел со страниц мужского журнала или типа того.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, кого она имеет в виду. Воздух вокруг меня изменился, заряженный потрескивающим напряжением, которое не имело ничего общего с фирменным ароматом жасмина и розы в отеле. И все же я заставила себя посмотреть туда, и у меня перехватило дыхание, когда мой взгляд упал не на одно, а на два знакомых лица.

Уилл сидел в одном из мягких кресел, выглядя раздражающе непринужденно в облегающей футболке и джинсах. Райкер стоял рядом с ним, его широкие плечи выделялись на фоне полированной латуни и сверкающих люстр. Он был одет просто — темные джинсы, серый хенли и кожаная куртка, перекинутая через руку, — но выглядел так, словно принадлежал к любому месту, где ему было угодно.

— Скажи мне, что это твой брат, — прошептала Саша, ее тон сочился завистью. — Потому что если нет, я забираю его себе.

— Это Уилл, — быстро ответила я, хотя мой голос прозвучал неровно. — И его друг.

Саша приподняла бровь. — Друг, да? Из тех, кто флиртует с тобой на вечеринке, а на следующий день появляется у тебя на работе? Вот такой друг?

Зря я ей рассказала.

Я не стала удостаивать это ответом. Вместо этого я поправила юбку, заправила выбившийся локон за ухо и направилась к ним.

Лицо Уилла просияло, когда он увидел меня, но выражение лица Райкера не изменилось. Его глаза отслеживали каждое мое движение, холодные и неумолимые, словно он каталогизировал каждую деталь моего внешнего вида. Я чувствовала это как физический вес — жар его взгляда касался меня так, что у меня по коже побежали мурашки.

— Иззи. — Уилл встал и заключил меня в быстрое объятие. — Есть минутка поговорить?

— Конечно, — сказала я, нервно глядя на Райкера. Он не пошевелился, его руки небрежно покоились в карманах, но его присутствие было ощутимой силой, заполнявшей пространство между нами. — У меня как раз обеденный перерыв. Пойдем в кафе. Там тише. Мне все равно нужно перекусить.

Уилл кивнул, и мы втроем прошли мимо шумного холла в кафе отеля, где аромат свежесваренного кофе смешивался со слабым запахом выпечки. Мы заказали еду, а затем нашли угловой столик у окна. Я села между ними, чувствуя, как в желудке завязывается узел.

— Я хотел зайти, пока все не завертелось, — сказал Уилл, его тон был непривычно серьезным. Он взглянул на Райкера, который едва заметно кивнул ему, прежде чем откинуться на спинку стула.

— Что происходит? — спросила я, уже готовясь к ответу.

Уилл замялся, проводя рукой по волосам. — У меня задание. За границей. Улетаю прямо сейчас. Это будет... недолго.

У меня упало сердце. — Насколько долго?

— На год, может, больше, — признался он, его