Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

Матвей уже был на ногах. Он стоял у печи, огромный, в одних холщовых штанах, и раздувал угли, чтобы запалить лучину.

— Вставай, — повторил он, не оборачиваясь. — Зорьку доить надо. Потом я в кузницу уйду, а ты с сыном на хозяйстве останешься.

Юля неловко выбралась из-под одеяла. Тело Ульяны было отдохнувшим, но мышцы после вчерашней дороги и бани немного ныли. Она быстро натянула сарафан, который висел тут же, на спинке кровати, и умылась, поливая себе из глиняного кувшина, который Матвей поставил на лавку.

Налив в подойник чистой теплой воды из чугунка и прихватив с собой чистую тряпку девушка поспешила за мужем

В коровнике было тепло и пахло сеном и навозом. Зорька встретила их тихим, вопросительным мычанием. Матвей молча подкинул животному соломы и вышел, плотно прикрыв за собой дверь сарая. Он не стал её учить или проверять. Он просто оставил её один на один с задачей.

«Ну что ж... — подумала Юля, глубоко вдыхая забытый с детства запах. — Вспоминай, как учила бабушка».

В детстве, в деревне у бабушки Клавы, она действительно пару раз пыталась доить их пегую Зорьку (совпадение имён её позабавило). Тогда это казалось игрой, пальцы были слабыми, а корова — огромной и страшной. Сейчас всё было по-настоящему.

Она подошла к корове, погладила её по тёплому боку.

— Ну что, Зорька? Будем знакомиться? Я теперь твоя хозяйка.

Корова фыркнула и мотнула головой. Юля окунув тряпку в деревянный подойник с тёплой водой, тщательно вымыла вымя. Руки дрожали от волнения. Она села на низкую скамеечку, которую Матвей предусмотрительно поставил рядом.

Первые попытки были неудачными. Пальцы не слушались, соскальзывали. Молоко брызгало во все стороны, но в ведро попадало лишь каплями. Зорька начала нетерпеливо переступать с ноги на ногу.

— Тихо-тихо... — зашептала Юля, вспоминая бабушкины руки — быстрые, ловкие.

Она закрыла глаза, сосредоточилась. Ритм. Всё дело в ритме. Сжатие — оттягивание. Не дёргать. Давить основанием ладони.

И вдруг дело пошло. Струйка молока зазвенела о дно ведра — сначала тонкая и неуверенная, потом всё толще и гуще. Запах парного молока наполнил воздух. Юля почувствовала невероятное удовлетворение. Это была маленькая победа над чужим миром и чужим телом.

Когда ведро наполнилось почти до краёв, она взяла чистую холстину, сложенную тут же на полке, и накрыла ведро. Погладила корову по тёплому боку вышла из сарая.

Вернувшись в избу, она перелила молоко по крынкам, используя чистую холстину.

У стола появился Матвей. Он молча взял одну из крынок, отхлебнул прямо через край.

— Сгодится, — коротко бросил он и стал одеваться.

— Я в кузницу. Дверь никому не открывай. Обед когда будет?

Юля растерялась лишь на секунду.

— Я позову, Как только... Все готово будет.

Матвей кивнул, словно другого ответа и не ждал.

— Добро.

Он ушёл, оставив после себя запах дыма и железа. А Юля осталась со спящим на печи ребёнком.

Она первым делом плотно закрыла дверь на засов. Затем взяла вторую крынку с молоком и поставила её в холодный погреб-ледник под полом.

Теперь — самое интересное. Она открыла крышку большого ларя для муки и заглянула внутрь. Мука была сероватая, грубого помола, но её было много. Рядом стояли горшки с крупами: пшено, гречка, пшеница.

В погребе она нашла кадушку с солёной капустой (хрустящей!), бочонок с солёными огурцами и несколько колец домашней колбасы, висящих под потолком. В кладовке обнаружились сушёные грибы, связки лука и чеснока.

Юля ходила от одного припаса к другому, и в её голове уже выстраивался план. Это было похоже на челлендж для блога: «Готовим обед из того, что есть в кладовке у кузнеца».

«Так... Мука есть — значит, будут блины или оладьи. Молоко парное есть — кашу сварю Тимофею... Гречневую? Нет, пшенную лучше, она нежнее...

Капуста есть — значит, можно сделать что-то сытное... Пирог? Нет, долго возиться с тестом... А если потушить капусту с колбаской по типу Бигуса?

У нас есть яйца? — Она заглянула в корзину. — Отлично! Три штуки есть! Пойду в курятник, соберу ещё.

Она улыбнулась сама себе. Жизнь налаживалась. У неё была корова (пусть и ещё не привыкшая к ней), был муж (пусть и угрюмый), был дом и была цель — накормить эту маленькую семью так вкусно, чтобы даже этот суровый кузнец улыбнулся краешком губ за обедом.

Изба наполнилась уютным, домашним теплом. В большой деревянной кадушке созревало тесто для хлеба. Печь гудела, переваривая сытный обед, а на столе, накрытом чистой холстиной, уже стоял завтрак для Тимоши. Юля колдовала у стола, и её движения были плавными, уверенными. Это была её стихия.

В глиняной миске дымилась пшенная каша. Она была не просто сварена на молоке — Юля добавила в неё крошечный кусочек сливочного масла, который нашла в погребе, и щепотку соли, доведя вкус до совершенства. Рядом, в маленькой деревянной плошке, благоухал настоящий лесной десерт. Сухие ягоды земляники, найденные в берестяном туеске, Юля залила кипятком из чугунка. Они набухли, отдавая воде свой дивный аромат и кисло-сладкий вкус. В эту настойку она добавила пару ложек мёда из горшочка, стоявшего на полке. Запах стоял такой, что у самой Юли рот наполнился слюной.

Тимоша уже сидел на лавке, болтая босыми ногами и с любопытством наблюдая за «новой мамой». Он был похож на маленького взъерошенного воробья.

— Садись, малыш, — ласково сказала Юля, ставя перед ним миску с кашей. — Сейчас я тебе самое вкусное положу.

Она положила ему щедрую порцию каши, а сверху горкой насыпала ягоды в меду.

— Ешь, пока тёплое.

Мальчик недоверчиво посмотрел на незнакомое блюдо, потом зачерпнул ложкой кашу, отправил в рот и замер. Глаза его округлились.

— Мммм! — промычал он с набитым ртом и тут же потянулся за ягодами.

Юля с улыбкой смотрела, как он уплетает завтрак. На душе было непривычно спокойно. Этот маленький человечек с чумазой от ягод мордашкой уже не казался ей чужим.

Пока Тимоша завтракал, Юля вернулась к печи. Настало время готовить обед для Матвея. Она достала большой чугунок, плеснула на дно льняного масла и поставила на угли. Когда масло нагрелась, в чугунок последовал нарезанный средним кубиком репчатый лук. Затем взяла кольцо домашней колбасы — плотной, с вкраплениями сала и гречки. Ножом