Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

вышел в дровник. Ульяна осталась у двери, прижавшись к стене. Она не смотрела, закрыла глаза и даже зажмурилась. Улышала лишь один короткий, резкий звук, а потом наступила тишина. Через минуту Матвей вернулся, неся уже обезглавленную птицу.

— Держи, — он протянул ей тушку.

Руки Ульяны дрожали совсем чуть-чуть, когда она принимала у него птицу. Но это была уже не та изнеженная Юля. Это была Ульяна — хозяйка, которая должна накормить свою семью.

Процесс был долгим и кропотливым. Сначала она обварила курицу кипятком в большом чане — так перья отходили легче. Запах был специфический, но Ульяна заставила себя не обращать на него внимания. Затем начался самый трудоёмкий этап — ощипывание. Перья летели во все стороны, застревая в волосах и оседая на переднике.

— Эх, не знаю как бы я справилась если бы у меня таких ножей острых не было.. — бормотала она себе под нос, испытывая благодарность мужу за каждую минуту этой работы.

Потрошение и разделка прошли уже легче. Матвей заточил ножи так, что они резали мясо, как масло. Ульяна отделила грудку и ножки для начинки, а остальное мясо сложила в горшок — на суп.

Тесто для основы она сделала песочное, как учила бабушка когда-то: мука, яичные желтки, щепотка соли и топлёное сало вместо масла, холодная вода, совсем немного. Замесив тесто и скатала его в колобок, Ульяна оставила его отдыхать. Сковорода была новой поэтому пришлось смазать её тонким слоем того же сала и выложила раскатанный пласт теста. Она прижала его руками ко дну и бортикам, обрезала лишнее.

Начинка была царской по местным меркам: мелко нарезанное куриное мясо она обжарила с весенними сморчками ( их принес Матвей из леса) и репчатым луком. Всё это она выложила на тесто.

А затем настал кульминационный момент. В миске она взбила яйца со сливками, добавила щепотку соли и мелко нарезанную зелень укропа который уже пушистыми метелочками прорастал на огороде.

— Ну, дорогой, не подведи... — прошептала она и залила начинку этой золотистой смесью.

Сковорода со странным пирогом отправилась в печь. Теперь оставалось только ждать.

Когда Матвей вошёл в избу, его встретил умопомрачительный аромат. Пахло жареным мясом, грибами и чем-то ещё... чем-то сливочным и нежным.

Ульяна стояла у печи с торжествующим видом.

— Готово! — объявила она.

На столе стояла та самая сковорода с пирогом. Румяная корочка теста блестела от масла, а от заливки шёл пар.

Матвей сел за стол, не сводя глаз с блюда. Ульяна отрезала ему большой кусок прямо в сковороде тонкой деревянной лопаткой, которой она обычно переворачивала оладьи и положила в тарелку и протянула деревянную ложку.

Он попробовал. Медленно прожевал. Закрыл глаза.

В избе повисла тишина. Было слышно только сопение сидящего рядом и ожидающего своей порции Тимки да треск поленьев в очаге.

Матвей открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде больше не было недоверия или угрюмости. Там было чистое, незамутнённое восхищение.

— Что это? — хрипло спросил он.

Ульяна улыбнулась:

— Это называется «киш». С курицей и грибами.

Он съел ещё кусок.

— Никогда такого не ел. Даже у купцов в городе.

Это была высшая похвала. Ульяна зарделась от удовольствия.

— Я знала, что тебе понравится! Я специально для тебя готовила!

Матвей доел свой кусок и потянулся за добавкой.

— А мне? — раздался голосок Тимоши.- я тоже хочу.

Ульяна рассмеялась:

— И тебе кусочек отрежу! Самый вкусный!

В этот день за обедом в избе кузнеца было особенно тепло и светло. И дело было не только в весеннем солнце за окном или жаре от печи. Дело было в том взгляде, которым Матвей смотрел на свою жену — с благодарностью и чем-то ещё... очень похожим на нежность.

Глава 7

Цветень (апрель) уже вовсю хозяйничал на дворе. Снег остался лишь в глубоких оврагах, а на пригорках проклюнулась первая, нежно-зелёная травка. Воздух звенел от птичьих трелей и запаха подсыхающей земли. В один из таких ясных, солнечных дней Матвей вернулся из кузницы раньше обычного и с порога объявил:

— В город еду. На ярмарку. Через три дня обоз собирается.

Ульяна, которая в этот момент раскатывала тесто для пирожков, замерла с скалкой в руках. Тимоша, игравший на полу с деревянной лошадкой, тоже поднял голову.

— В город? — переспросила она, и глаза её загорелись. — Матвей... А нас... меня и Тимку... возьмёшь с собой?

Матвей, который уже стаскивал с себя перепачканный кожаный фартук, нахмурился.

— Тебя? В город? Зачем? Хозяйство на кого оставим? Зорьку доить надо, огород скоро копать.

Ульяна подошла к нему, вытирая руки о передник.

— Тётка Петровна присмотрит. Она ж не откажет. А Тимочке сапожки новые нужны или ботиночки. Старые совсем малы стали, растет мальчик. Да и мне... — она запнулась, но потом решительно продолжила: — ...мне бы на людей посмотреть. Я ж из дома своего никуда толком и не выезжала.

Она заглянула ему в глаза, и в её взгляде было столько мольбы и надежды, что суровое сердце кузнеца дрогнуло. Он посмотрел на сына, который уже ковылял к Ульяне, протягивая ручки.

— Сапожки... — вздохнул Матвей. — Ладно. Собирайтесь. Но чтоб без капризов в дороге. И слушаться меня беспрекословно.

Ульяна взвизгнула от радости и, забыв обо всём, крепко обняла его за шею.

— Спасибо! Спасибо тебе! Ты самый лучший!

Сборы начались в тот же день. Ульяна была в своей стихии. Она тщательно продумывала провизию. Скоропортящееся — отпадает.

— Печенья песочного надо напечь! — командовала она сама себе. — Яиц наварю, вяленое мясо есть, сыр из творога сварю ... Мясо с луком посечь для котлет. На хлеб удобно положить и есть. Компота наварить побольше.

Но главным её кулинарным шедевром для дороги стали пирожки-расстегаи. Она замесила дрожжевое тесто с добавлением яиц и сметаны, начинила его рублеными яйцами, зелёным луком и варёной гречкой. Пирожки она пекла не закрытые, а с дырочкой сверху — чтобы пар выходил и они дольше оставались мягкими. Каждый пирожок она завернула в чистый холст.

— Вот это я понимаю — еда для дороги! — одобрительно крякнул Матвей, пробуя один.

В назначенный день обоз из десятка телег стоял у околицы деревни. Лошади фыркали, мужики