Даже не сомневайся - Юлия Резник

— Какой экземпляр, а? — толкает меня в бок Леночка, когда наш покупатель, наконец, скрывается за дверью. — Был бы помоложе, так я бы…

— Достаточно. У нас тут элитный магазин, а не бордель, — рявкаю я. Леночка удивленно распахивает глаза.

— Да я же ничего такого, Алл…

— Угу. Я так и думала.

Прохожу мимо консультантки к себе. И без того задержалась в зале.

— Чего это ты на Ленку выступила? — доносится от дверей офиса голос Ольги — моей правой руки.

— Сама не знаю, — выдыхаю, опускаясь в кресло и расстёгивая пиджак. — Что-то сорвалась.

— Как раз это я поняла, — ехидничает Оля. — Гораздо интереснее, что на тебя нашло? И как это связано с тем хмурым красавчиком, которого ты не поленилась сама обслужить? — играет бровями.

— Это Байсаров.

— Да ладно?! Отец Миланкиного мужика?

— Нет… То ли дядя, то ли двоюродный дед — я так и не поняла толком, — опускаюсь лбом на сложенные на столе руки.

— А откуда ты вообще его знаешь?

— Привет! Я же говорила, что хочу пообщаться с родителями Адиля… — возмущаюсь я.

— И что, ты реально на это решилась? Мне каждое слово из тебя клещами вытаскивать?!

— Решилась. Ага. Теперь вот думаю: на хрена я это затеяла, Олька?

Откидываюсь на спинку, запрокинув голову к потолку. Отталкиваюсь ногой, раскручивая кресло, как если бы мне было мало царящего в моей голове хаоса, как будто мне захотелось еще…

— Разговор не задался? Ну-у-у, я не удивлена.

— Да нет. Наоборот, все прошло лучше, чем я ожидала.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

Резко останавливаю движение. Растираю гудящие виски.

— Скажи, у тебя бывало так, что смотришь на мужика и отчетливо понимаешь, что он словно под тебя делался?

— Конечно. Я про каждого своего бывшего именно так и думала.

Учитывая, что за мужики были у Ольги, тихонько фыркаю. Вечно она умудряется любую ситуацию довести до абсурда.

— Ты неисправима, Оль.

— Да при чем здесь я? Это природа. Ей нужно, чтобы мы выжили как вид, а не как логически мыслящие единицы, — заявляет подруга, поправляя очки. — Когда женщина чувствует тягу к мужчине, её гормоны читерят фильтр критичности.

— И тот сбоит? — криво усмехаюсь я.

— Именно. Нейромедиаторы такие: «Ой, у нас тут потенциальный партнёр, не мешай, мы ща гормончиками всё зальём». И вот уже ты не умная адекватно мыслящая женщина, а слепая туповатая самка.

Заливисто хохочу.

— Что ты лыбишься? Колись, к чему вообще такие вопросики, а, моя счастливо-замужняя-подруга?

— Без понятия. Наваждение какое-то. Даже не знаю, как объяснить.

— Тебя от Байсарова повело, что ли? — сощуривается Олька.

— Ну как повело? Что-то меня в нем зацепило. Ты бы поняла меня, если бы провела в его обществе пару-тройку минут, а так и не объяснишь.

— Попытайся! Интересно же — жуть… — возмущается подруга, тараща на меня глаза, полные любопытства.

— Да я уже вроде как все сказала. Реально — смотрю на Хасана, и не могу избавиться от ощущения, что знаю его сто лет. Что мы на одном языке говорим и об одном думаем. Что я могу начать фразу, а он закончит. А какое он, Олька, впечатление производит… Это вообще кошмар! Знаешь, когда не пыжишься, не пытаешься пустить пыль в глаза, а оно просто из тебя прет? Помимо воли… А как он смотрит!

— И как же?

— Будто до дна тебя видит.

— Жуть! Вот уж чего не надо — того не надо, — хихикает.

— Ну не скажи, — задумчиво тяну я. — В этом что-то есть.

— Что?

— Это странное ощущение. Будто ты эмоционально голая. И все твои зажимы, маски, схемы для него — пустое место. Он смотрит мимо них, видя тебя настоящую. Но как ни странно, от этого не хочется спрятаться.

— Разве это не ощущается как вторжение в твое личное пространство?

— Нет. Потому что он в него не вторгается. Он им становится, Оль. Не знаю, как объяснить. Самой бы понять, какого черта происходит! — смотрю на подругу с беспомощностью.

— Что тут понимать? Диагноз ясен, — потягивается Оля. — Налицо острая форма любовной горячки, осложненная нехваткой здравого смысла и хроническим недотрахом.

— Олька!

— Алл, — вмешивается в наш разговор Лена. — Можешь выйти в зал? Там к тебе пришли.

— Кто пришел?

— Твой красавчик-зять, — улыбается на все тридцать два.

Зять! Господи… Надо бы привыкнуть к этому слову, да что-то не получается. Бросаю на себя короткий взгляд в зеркало. Мне тридцать восемь всего. Но даже этому мало кто верит. Идеальная кожа, подтянутое лицо, ни намёка на морщины, стройная фигура, ухоженные руки, густые блестящие волосы. Ни один человек, не знакомый со мной лично, никогда бы не дал мне больше тридцати. Тем более никому бы и в голову не пришло, что я — мать взрослой дочери. Слишком рано родила, слишком быстро повзрослела, слишком резко вошла в бизнес. И почти не заметила, как моя дочь выросла, да так, что, возможно, совсем скоро у нее будет своя семья.

Тряхнув волосами, выхожу в торговый зал, где меня ждёт Адиль. Высокий, спокойный, стильный и неизменно вежливый — таким он кажется всегда, и сегодня не исключение. При моём появлении он тепло улыбается.

— Здравствуйте, Алла Вячеславовна.

— Добрый день, Адиль, — улыбаюсь в ответ. — Хочешь еще что-то докупить в гардероб?

Он слегка нервно ведет ладонью по шее. Хмыкает:

— Нет. Вообще-то я хотел бы взглянуть на ювелирку. Милана мне вчера все уши прожужжала о том, какие шикарные позиции у вас появились.

— Это женская коллекция, Адиль, — чуть сощуриваюсь я.

— Я понимаю. Собственно, я пришел за кольцом. Обручальным. Если вы поможете с выбором, буду вам очень признателен.

В груди что-то ёкает. Кольцо. Обручальное. Он реально собирается сделать предложение моей дочери! Как его отговорить?! Как этому помешать, боже, ей же всего девятнадцать! Она ни к браку не готова, ни к детям. А Адиль наверняка первым делом сделает ей ребенка.

— Воу-воу, Алла Вячеславовна. Ну-ка, делаем глубокий вдох!

Он берет меня за руки и, чуть насмешливо глядя в глаза, показывает, как надо. Становится действительно лучше, но ненамного.

— Извини, мне нужно присесть. Дай мне минутку. — Стараюсь держать лицо, сохраняя нейтральный тон.

Адиль подхватывает меня под локоток и провожает к диванчику. Их в зале сразу несколько, все для комфорта наших клиентов. На шум оборачивается Леночка, которая до этого консультировала смутно знакомую мне женщину.

— Воды? — артикулирует. Слабо встряхиваю рукой, мол, ничего не надо, занимайся своими делами.

— Все нормально? — беспокоится зятек. Считай, теперь официальный.

Нет! Не нормально, блин. Ты с ума сошел?! Это же моя девочка! Я же только вот