Скрытая Нота - Нелия Аларкон

свете я хочу, чтобы Кэденс и Грей нашлись. От Куросаки я не получил никаких зацепок, и он ясно дал понять, что у меня нет сил требовать ответов.

Я чувствую себя глупым, беспомощным и слабым.

Прямо сейчас мне не помешали бы хорошие новости.

И то, что я вижу на экране, подходит под это определение.

Местоположение получено: Триангуляция сигнала стабильна (точность ±5.7м)

Туман боли в голове рассеивается, как тьма на рассвете. Я вцепляюсь в эти слова и выпрямляюсь, как струна.

Джинкс.

Я нашел её.

— Молодой человек, вам не стоит сейчас пользоваться телефоном, — отчитывает медсестра, сводя брови к переносице. — Вы в тяжелом состоянии.

Я игнорирую её и жму на уведомление, жаждая увидеть координаты.

Шок пронзает позвоночник, когда я вычисляю местоположение.

И это…

— Здесь, — выдыхаю я.

— Что? — медсестра останавливается. — Здесь? Что «здесь»?

Ошеломленный, я вырываю капельницу из руки и соскакиваю с койки.

— Сэр, вы не можете этого делать. Вам нужно сделать рентген. Сэр!

Её голос звучит всё дальше, пока я иду, затем бегу трусцой, а затем — бегу к лифту. Палец впивается в кнопку, пока двери не разъезжаются.

Джинкс здесь.

Это бессмыслица. Должно быть, это шутка.

Но координаты ясны.

Анонимный автор, который сеял хаос в Redwood Prep, в жизни моих братьев, в моей жизни… находится внутри этого здания.

Глава Шестая

ДЖЕЙ

Я наблюдаю, как Бейли «случайно сталкивается» с Шоном на лестничной клетке. В системе видеонаблюдения больницы нет динамиков, но получить доступ к микрофону телефона Шона проще простого.

— Я потеряла бабушкино ожерелье и никак не могу его найти, — причитает Бейли, указывая на лифт. — Ты не поможешь мне?

Шон с беспокойством смотрит на лифт, а затем на Бейли.

— Давай же, Шон, — бормочу я камере. — Заходи в лифт.

Он колеблется еще пару секунд. Видимо, его клаустрофобия чертовски сильна, если кокетства Бейли недостаточно, чтобы загнать его внутрь.

— Пожалуйста? — Бейли бросается на Шона и прижимается к нему, делая всё, чтобы её тело максимально плотно прилипло к его груди. — Я буду та-а-а-ак благодарна.

Она хлопает ресницами.

Вау. Деньги, которые я перевела на счет Бейли, были приличной суммой, но не настолько, чтобы заслужить такую игру. У меня возникает ощущение, что её флирт вполне искренен. Бедняжка. Она ослеплена красивым лицом Шона и его рельефным телом. Она понятия не имеет, что он — придурок, избивающий свою жену.

Скользя рукой с его плеча на предплечье, Бейли шепчет так тихо, что телефон Шона едва улавливает:

— Я сделаю всё что угодно.

Слово «что угодно» сопровождается тем, что она сама направляет руку Шона на свою пятую точку, которую он тут же крепко сжимает.

Я смотрю на их маленькое рискованное шоу со своего компьютера и понимаю: Шон попался. Его плечи — которые напряглись в тот момент, когда Бейли предложила лифт, — расслабляются, и он подается к ней, приближая свое лицо к её лицу.

— Хорошо, — говорит он хрипло.

Один уголок моих губ ползет вверх, и я победно откидываюсь на спинку стула.

Готово.

Он не станет задаваться вопросом, почему эта случайная красавица вдруг вешается ему на шею. Он не подумает о своей жене с её сломанными ребрами, синяками под глазами и больничной сумкой, ожидающей возвращения домой. Он даже не станет взвешивать цену нахождения в маленькой замкнутой коробке, зная о своей клаустрофобии.

Ничто не имеет значения, кроме желания как можно быстрее оказаться между длинных, стройных ног Бейли.

Такие мужчины, как Шон, лишенные всякого самоконтроля, делают работу за таких, как я, слишком легкой.

Пешки на шахматной доске.

Шон вприпрыжку следует за Бейли в лифт, как только двери открываются. Мой сигнал слабеет.

Ой.

Нужно подключиться к системе управления лифтом — а это совершенно другой интерфейс.

Пальцы быстро стучат по клавиатуре, открывая новую вкладку.

Когда изображение возвращается, я вижу, как Бейли отвечает на звонок.

— Что? У неё шок? Нет, я дала ей правильную дозу! Ладно. Ладно, я сейчас буду.

Бейли выбегает из лифта как раз в тот момент, когда двери перед Шоном закрываются.

Бейли сваливает.

Какая ирония.

Я улыбаюсь, переключаясь на следующую задачу — получить контроль над системой лифтов. Это не займет много времени.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

— Джей? — Голос Келли вырывает меня из раздумий.

Она стоит передо мной в пустом коридоре. Я отошла сюда после «сделки» с Бейли.

— Келли? — мой голос срывается от удивления. — Ч-что ты здесь делаешь?

— Меня скоро выписывают, но я не могла уйти, не попрощавшись с тобой.

— Оу. — Моё внимание мечется к ноутбуку, где код управления лифтом раскинулся, как открытая книга. Келли не разбирается в программировании, но я всё равно чувствую себя уязвимой. Я разворачиваю ноутбук экраном от неё. — Т-тебе обязательно уходить прямо сейчас? Врач сказал, что всё в порядке?

— Шон во мне нуждается.

Мои губы кривятся. Это он тебя сюда уложил. К черту его. Но я не могу сказать ничего подобного, потому что технически я не должна знать того, что знаю.

К тому же, есть та самая раздражающая статистика: избиваемые женщины возвращаются к своим мучителям как минимум семь раз, прежде чем уйти навсегда.

Я не знаю, пыталась ли Келли когда-нибудь сбежать от этого подонка, но точно знаю: если она сейчас вернется к Шону, ей понадобится гораздо больше сил, чтобы разорвать этот круг.

Хорошо, что я её подруга и стану для неё этой силой.

— Келли, тебе не обязательно уходить, — говорю я, не сводя глаз с фрагмента кода — цифр лифта.

Пока они меняются, Шон внутри.

Но если это остановится…

Понятия не имею, сколько он продержится со своей клаустрофобией. Велика вероятность, что он скоро выйдет, и я упущу момент.

— Мой муж не может без меня функционировать.

Келли пытается обернуть это в шутку, но её губа слишком разбита, чтобы смеяться по-настоящему, а я знаю слишком много об её жизни, чтобы смеяться из жалости.

Она видит мое каменное выражение лица и касается моей руки.

— Ты поймешь, когда влюбишься и выйдешь замуж. Ты больше не живешь для себя. Ты хочешь счастья другого человека больше, чем собственного.

Со мной такого никогда не будет. Я живу ради собственного счастья и никогда не принесу себя в жертву мужчине.

Никогда.

— Иди, если должна, — говорю я, не в