Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

торговать, чтобы эту пошлину оплатить при условии хороших продаж, конечно… Посему мне проще Радгеру свои заготовки сбагрить и монеты, хоть и скудные, получить. А уж он там сам с ними разберётся.

— Что ж, ваш царь не поддерживает индивидуальных предпринимателей? — искренне хмурюсь я, не понимая логики драконовских мер.

— Чего?

— Дрючит он вас так почему? — стараюсь я объяснить Агнессе суть своего вопроса. — Он же как правитель наоборот должен вам помощь оказывать, а он лишь жизнь усложняет…

— Ну так, — задумчиво чешет макушку знахарка, — на то он и царь, чтоб указы строчить.

— Будто бы он сам их пишет… — насмешливо фыркаю я.

— Сам не сам, а за неисполнение царского волеизъявления у нас в Пославье наказание строгое — тридцать три плети на главной площади да крупный штраф.

— Плеть? — в шоке останавливаюсь я посреди молчаливого леса. — Что за дикость?

— А за оскорбление Горислава Победоносного можно и казнь схлопотать…

— Это шутка? — не верю я серьёзной женщине, всматриваясь в её зелёные глаза. — Что за самодурство такое? Зачем вы терпите этого тирана на престоле, почему не свергнете?

— Народ Горислава чтит и побаивается. Он и раньше был суров, а после войны с Кабзекской волостью стал ещё более грозен да подозрителен. Говаривают, что непросто ему далась та победа; ежели бы не воевода Демьян, так бы и неизвестно, под кем бы сейчас ходили. Шибко справный Каменный воин, хитростью ворогов смог вокруг пальца обвести и помочь Гориславу победу выгрызть. За то мы их дюже славим и уважаем, а любые неудобства в жизни лишь временные… Так наш царь всегда говорит. Знамо дело, трудная жизнь после войны на наших землях, нужно восстанавливать царство. Разве можем мы супротив этого пойти⁈

— И сколько ж эти ваши непростые времена продолжаются?

— Так почитай годков десять уж, ежели не больше…

— И что ж этот ваш великий правитель не может за столь длинный срок свои владения восстановить и порядок навести, чтобы народу его жилось легче⁈ Думается мне, отменный лгун ваш Горислав, только о своём седалище и печётся…

— Запомни, — недовольно качает головой Агнесса, продолжая свой путь, — про нашего царя либо хорошо, либо ничего!

— Это мы ещё посмотрим… — уверенно шепчу я, кинув косой взгляд на притихшего фамильяра.

Он был сегодня необычайно молчалив и задумчив, но, кажется, с моими мыслями богомол был полностью согласен.

Глава 6

— Это какой-то ужас! — устало вздыхаю я, тяжело плюхнувшись на грязную бочку, стоящую в закутке местного базара. — Я здесь полдня таскаюсь, а результата ноль…

— Всего четыре часа, — не соглашается со мной Молчун, выныривая из внутреннего кармана зипуна сына знахарки.

Расставшись с Агнессой на подступах к городу, я имела четкое представление о своих дальнейших действиях. В своих мыслях я уверенно нашла временную работенку, недорогую комнатушку неподалеку от нее и прекрасно проводила время, попутно вылавливая гада Велора.

На деле же оказывается, что работы в столице Пославского царства для меня нет от слова совсем. Таскать тяжелые мешки и вычищать сточные канавы мне не позволяет комплекция, а места с более подходящим женщине трудом уже полностью укомплектованы. О чем мне неоднократно сегодня и сообщается, хоть и в несколько более грубых выражениях.

— Поди отсэда, немощь бледная! — вспоминаются мне слова пекаря, к которому я заскочила в лавку с намерением предложить свои услуги. — Мне твоих рук и за даром не надо!

— Работы у них нет, зато портреты царя на каждом шагу развешены… — зло шепчу я, устало качая головой. — Была бы я художницей, тёпленькое местечко сразу бы сыскалось…

В каждом заведении, где я искала работу, висела красочная картина с изображением местного самодержца. Горислав Победоносный был рыж, пузат и донельзя хмур.

Невольно задаюсь вопросом: «Ежели на портрете он выглядит столь отталкивающе, то какой же он в реальной жизни⁈». Ведь, как известно, придворные мастера акварельных дел испокон веков щедро одаривали «украшениями» власть имущих при написании их портретов. Своего рода пластические хирурги с кисточками вместо скальпеля.

Шум базара потихоньку начинает стихать. Время близится к полудню, а самая бойкая торговля, очевидно, идет в начале дня.

Уставшие тучные торговки, закинув на плечи мешки с непроданным товаром, переваливаясь несут его домой, а длинноногие тощие мальчишки крадутся за ними следом, стараясь умыкнуть хоть что-то из их туго набитого скарба.

Обстановка в городе удручающе бедная и отталкивающая. Тонны противно чавкающей грязи, вперемежку с испражнениями домашнего скота, а может, и кого еще, щедро устилают выложенные камнем улицы. Запах меж домов витает соответствующий.

— Надеюсь, это отмывается… — глухо бормочу я, пытаясь стряхнуть с подошвы комок бурой глины. Тщетно.

— Средневековье какое-то, — уныло шепчу я, окончательно упав духом. — Только рыцарей и не хватает.

— Чем тебе не рыцарь? — хитро хихикает Молчун, указав мне лапкой куда-то в сторону.

Там, среди вялотекущего по домам люда, показывается темноволосый всадник в кожаных доспехах. Уверенно лавируя среди расступающегося перед ним народа, брутальный красавец не обращает никакого внимания на их почтительные кивки и зорко высматривает что-то впереди. Лишь его вороной конь, кажется, замечает приветствия пославцев и неодобрительно на них фыркает.

— Поди высматривает свою прекрасную даму⁈ — невесело шучу я, вспоминая университетские лекции по зарубежной истории.

Наш историк Михаил Илларионович частенько любил повторять, что «прекрасная дама должна быть у любого рыцаря, а рыцарь — у любой уважающей себя дамы». Не удивлюсь, если на стене преподавательской спальни висел его ростовой портрет в полном рыцарском обмундировании — так страстно он о них постоянно вещал.

— Это вряд ли, — вырывает меня из воспоминаний ехидный голос богомола. — Демьян Каменный не из тех, кто за юбкой будет по дворам бегать, скорее уж от них…

— Тот самый⁈ — недоверчиво осматриваю я сурового воеводу, о котором слышала уже не раз.

— Ага. Снова воришек гоняет, а, может, и кого покрупнее.

— Лучше бы он работодателей разогнал, — недовольно шиплю я, — где это видано, чтобы молодая девица не могла себе работы для пропитания сыскать? Что мне теперь в вашем царстве делать⁈ Может, на панель пойти или сразу от голода распухнуть⁈

— Для местного мужика ты шибко тощая, спросом пользоваться не будешь, да и с панели тебя воевода мигом выдернет, — насмешливо