Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

Коней мы не едим, — с отвращением морщится женщина. — Пасека неподалёку имеется, коль желаешь отведать медку, старый Вар дорого не возьмёт. У него нынче год урожайный. А пиво свежее, будешь?

— Да, — понимая, что сморозила чепуху, тушуюсь я, согласно кивая головой. — Большое спасибо!

— Оплата сразу! — видимо, не веря в мою платежеспособность, отрезает подавальщица. — Серебрушка с полтиной.

— А цены-то выросли… — удивлённо свистит Молчун, а затем начинает недовольно пыхтеть, когда я пытаюсь достать монеты из кармана. — Да полегче ты! Все крылья отдавила!

— Иди ты! — неожиданно вслух произношу я, и фигуристая барышня с удивлением вытаращивается на меня.

— Идите вы поскорее за моей едой, — заикаясь, стараюсь я исправить ситуацию, протягивая блондинке монеты. — Я очень голоден. Пожалуйста! — спешу добавить я, замечая, что только ухудшаю своё, итак, незавидное положение.

— Чудак! — презрительно качает головой женщина и, медленно покачивая крутыми бёдрами, удаляется от моего столика.

— Ты, конечно, ты ещё мастерица диалогов! — поддевает меня фамильяр, хихикая.

— Отстань! — мысленно отмахиваюсь я от него, с нетерпением взирая на дверь кухни, за которой скрылась неприветливая работница «Смелого лося».

Спустя каких-то четверть часа моя тарелка полностью пуста, желудок полон, а янтарный напиток, который оказался куда более забористым, нежели я привыкла, весело булькает в мозгах.

Расслабленно развалившись на стуле, потягиваю оставшееся на четверть пиво и прислушиваюсь к тихим разговорам за соседними столиками.

— Снова пошлины на базаре подняли… — недовольно качает головой мужчина в потрёпанной фуфайке. — Едва ли не в убыток себе торг веду…

— Горислав нынче скомандовал увеличить поставку муки во дворец. Вместо четырёх мешков с мельницы, нынче все шесть везу, на продажу ни черта не остаётся, о себе уже и вовсе молчу… — вторит ему худощавый собеседник с блестящей лысиной на голове.

— А я намедни сызнова штраф в казну отсыпал… — тяжело вздыхает третий — седовласый усач в шерстяной шапке с чёрной прорехой сбоку. — Видите ли, мои овцы вновь истоптали владения царского сада. А я их туда отродясь и не гонял. Одна стервь от стада отбилась и вошла в раж. А уплатил я за неё как за убытки от трёх баранов…

— Так что ж вы терпите этого супостата брюхатого⁈ — помимо воли вырывается из моего захмелевшего рта, и три пары глаза недоумённо обращаются на меня.

— Чегось?

— Молчи, дурища! — почти одновременно с удивлённым мужиком пищит мой фамильяр.

— Про демократию, говорю, слыхали⁈ — не внимаю я предостережению богомола. — Вся власть народу так сказать…

— Это где ж такое диво дивное возможно? — ошеломленно таращит на меня свои зенки усатый владелец овечьего стада.

— Там, откуда я родом — демократия. Ну или по крайней мере мы хотим так думать… — едва слышно добавляю я.

— Чудно как, — хмыкает лысый мельник.

— Я вообще не понимаю, чего вы за своего Горислава так держитесь, слова лишнего ему сказать боитесь. То, что он разъелся до размеров дракона еще не делает его огнедышащим!

Богомол в моём кармане поражённо бормочет что-то нечленораздельное, а мужички тихо похихикивают, стараясь замаскировать смех кашлем.

— В его руках власть, — тихо произносит подошедший к моему столу паренёк, доселе безуспешно пытающийся играть на гуслях.

— Послушай, дружище, как власть может быть в руках у столь неповоротливого человека, который, зуб даю, и со стула-то без помощи слуг встать не может⁈

Всё более громкие смешки начинают раздаваться из-за столиков.

— Он войну выиграл… — подаёт кто-то несмелый голосок.

— Ой, я вас умоляю… Знамо дело, ежели бы не Демьян Каменный, — вспоминаю я рассказ Агнессы, — нашпиговали бы вашего Горислава яблоками как рождественского гуся. По самые помидоры бы напхали, а его собственные черри в устрашение на свои ворота бы и подвесили…

— Малой верно подметил, — в голос хохочет какой-то новый посетитель, только что вошедший в таверну.

— Да я вообще всё в толк не возьму, отчего он себя Победоносным кличет. Уж не за то ли, что ежедневно одерживает победу над диетой⁈ — в зале повисает резкое молчание, только что веселившиеся посетители переводят на меня недоуменные взгляды. — Он что каждый день побеждает жареных цыплят и молочных поросей с вертела⁈ — спешу я исправиться, осознав, что местный люд незнаком со словом «диета».

Звонкая волна хохота затапливает «Смелого лося», и я возбуждённо выдыхаю, такого прилива адреналина я давно не ощущала.

Два часа я вещаю на разношерстную публику, заполонившую стены таверны. За столиками уже не остаётся свободных мест, и многим приходится есть стоя, одобрительно мне улюлюкая на особо смешных моментах.

Я уверенно прохожусь по местному царю, использую всю информацию, что успела получить за сутки в Пославском царстве и, судя по реакции местных, все мои подколы действительно небеспочвенны. Бедный Горислав, наверное, весь вечер нестерпимо икает и теребит багровые уши, но меня это, честно сказать, мало волнует.

Под конец вечера, парочка особо щедрых мужчин даже одаривает меня медяками, благодаря за развлечение.

— Хорошо с вами, но без вас ещё лучше! — поднимаюсь я, еле шевеля заплетающимся языком, здешний хозяин был донельзя щедр, то и дело принося мне кружки с пивом. — Приятно было познакомиться!

— Ты, малой, заходи! Весело с тобой! Язык, что помело, но как ты лихо выворачиваешь… Чудно одним словом…

— Спасибо! — шутливо кланяюсь я своим слушателям, едва не грохнувшись под стол. Опровергать их уверенность в моей половой принадлежности не спешу от греха подальше. — Вы очень благодарные зрители!

Слегка пошатываясь, я ступаю ко входу и, с силой навалившись на массивную дверь, вываливаюсь в прохладу осеннего вечера.

— Наклюкалась, малохольная! — без конца нудит фамильяр, искренне недовольный моим вольным поведением. — Ты себе на гузно столько приключений нынче сыскала, не сосчитать! Ступай живее к Кропу, пока ещё каких дуростей не удумала!

— Какой ты душн… — не успеваю я договорить, как чьи-то сильные руки резко утягивают меня в тёмный закоулок.

Приплыли…

Глава 9

— Какого хрена⁈ — вмиг протрезвев, начинаю вырываться я из сильных объятий, пропахших луком и дымом.

— Тише ты… — шепчет мне неизвестный на ухо, наконец отпуская.

— Я тебе сейчас все зубы пересчитаю! — резко выворачиваюсь я, выставляя перед собой руки на манер заряженного на бой боксёра.