Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

охотно треплют языками о бесконечных пошлинах и о мытаре* Пантелее Вреднике — том самом, что сдирает с них последние копейки. А вот о царе и его единственном наследнике они предпочитают молчать: боятся, что стены имеют уши, а уши — доносчиков.

И тогда на помощь мне приходит Молчун. Фамильяр, поначалу не одобривший мою затею, всё же входит в раж и сдаёт венценосную семейку со всеми их царскими потрохами. Информации хватит на год вперёд, а то и больше…

— Я решительно не понимаю, почему люди столько терпят этого гада на престоле! — удивлённо шепчу я, направляясь в таверну на своё первое выступление в суровом крае. Богомол лишь многозначительно хмыкает, отчего его усики забавно колышутся.

Таверна «Смелый лось» встречает меня гулом голосов, запахом пива и копчёного дыма. Я протискиваюсь сквозь толпу, сердце колотится, как барабан. Уверенно двигаюсь к дальней стенке, где Бальх соорудил импровизированную сцену — широченную доску на четырёх грязных бочках. Смущённо улыбнувшись собравшимся, я усаживаюсь на крепкую перекладину (в полный рост становиться пока не решаюсь) и громко обращаюсь к посетителям, смотрящим на меня — кто с удивлением, кто с ожиданием, а кто и вовсе с абсолютным равнодушием.

— Всем привет! Меня зовут Влад. Недавно меня в ваше царство занесло попутным ветром, и вот что я вам, ребята, скажу — вашему терпению можно только позавидовать. Крепче ваших нервов только ножки у трона Горислава Победоносного. Столько лет служить верой и правдой ежедневно жиреющему правителю и не протянуть от этого ноги — дорогого стоит.

Явный интерес зажигает лица пославцев, их задорные смешки волной омывают таверну, и я воодушевлённо продолжаю:

— Ну не будем сильно гневить нашего царя, он же у нас Победоносный! Победоносный, итить его за ногу! Это вам не ракушки задницей давить! Я сначала проникся — думал, что он несметные полчища врагов победил… Ага, щас! Он просто каждый день побеждает в борьбе с собственным поясом. Да этот мужчина — ходячий памятник пивному брюху. Говорят, его пузо дюже самостоятельное и на совете бояр даже отдельное мнение имеет. И оно всегда «за» дополнительный паёк… — делаю многозначительную паузу, чтобы переждать несмелые хихиканья пославцев, и продолжаю:

— Но стоит признать, не так уж и худ наш царь-батюшка. Ну в смысле не так уж он и плох, худобой там, знамо дело, и не пахнет! Гориславик — великий стратег, этого у него не отнять… Всё ж каждый раз располагать своё пузо за столом так, чтобы дотянуться сразу до всех яств — это умение высшего порядка!

Поначалу тихие, а затем всё более и более нарастающие смешки отражаются от стен «Смелого лося», и я воодушевлённо разношу венценосных самодуров дальше.

— А сынок его Гордей — вот где главная победа нашего царька. Победа над природой и здравым смыслом! Он даже имя ему выбрал под стать: посмотрел такой в колыбельку и выдал указ — быть тебе, сын, гордым и прекрасным! Насчёт первого вопросов нет: свой длинный нос он с малых лет вверх дерёт и положением кичится. А вот насчёт прекрасного я бы поспорил… Рябое лицо и козлиная бородка назвать прекрасным можно только с большой натяжкой или за щедрое вознаграждение. Видимо, за этим он чуть ли не каждый день и ездит в бордель. Тамошние дамы за медяк из него словесного Аполлона на раз-два вылепят.

Согласные кивки и искренний смех уверяют меня в успехе моего монолога. Некоторые даже утирают слёзы на особо удачных моментах.

— Хотя может и зря я на Гордейку взъелся⁈ Может, он таким образом проконтролировать указ батюшки о чести и нравах взялся, проводя воспитательные беседы с заблудшими грешницами. Оттого и захаживает туда без конца… Ой, ну то есть, с концом конечно же! Со своим дорогим сердцу и всему царству концом!

Пережидаю взрыв неистового гогота, и поиграв бровями, продолжаю, поднявшись на бочках в полный рост.

— А слыхали про его новое увлечение? Говаривают, он стал мнить себя великим укротителем хищников… Но не переживайте, единственного наследничка не слопает ни волк, ни медведь, а вот заклевать вполне может… Ведь он у нас великий и ужасный заклинатель соколов. Говорит: «Хочу вывести такой вид соколиков, чтоб сальто в воздухе могли делать да лапкой мне здравия желать!». Но пока у его подопечных получается лишь справно гадить аккурат на правое плечо царского отрока. Меткость, однако…

Бальх, хрюкнув, скатывается под стойку беззвучно сотрясая массивное тело от смеха, народ, под завязку набившийся в таверну «Смелый лось», тоже не отстаёт от её хозяина.

— А вы слыхали, что Гордей недавно удумал⁈ Говорит, жениться пора! Надоело бирюком штаны по борделям просиживать, устроил царские смотрины. Выставил боярских дочерей в ряд и выдал: «У этой губы дюже бантиком… Но этот бантик я чую слишком много просить будет… А у этой слишком умный взгляд. Будет советами донимать, она их поди любит поболе, чем батюшка котлетки…». В итоге выбрал ту, что всю дорогу молчала и улыбалась. Эдакая скромница… А на деле-то у неё от голода звон в ушах стоял да пятна пред глазами мелькали, бедняжка ни черта не слышала и не видела! Благо царь-батюшка дитятю свою уразумил, у него на его руку и сердце другие планы имеются, о коих соколиному заклинателю пока знать по чину не положено.

Делаю паузу, стараясь перевести дух под одобрительное улюлюкание публики.

— А мытарь ваш, Пантелей Вредник… Вот уж у кого работенка не позавидуешь. У него уже вся спина мокрая от плевков, а он как заведённый бормочет: «Хорошая должность — почёт и уважение. Матушка будет гордиться!». Хотя всё ж стоит признать, однажды и он сорвался. Едва объявил народу об очередной пошлине на соль — ответ не заставил себя долга ждать. Знатно ему тогда бока помяли. Пришёл к царю Пантелей, кричит, тыкая сухоньким пальцем в заплывший глаз и поредевшую бороду: «Царь-батюшка, накажи неразумных. Не уважили они твой приказ, на мне свою злобу сорвали…» Так Горислав ему отвечает, оглаживая своё раздутое пу… эго: «Ты, Пантелей, с людьми работать не можешь. Не донёс до них мою волю, оттого и тумаков они тебе с лихвой отсыпали! Учись с людом договариваться, как я, сразу полюбят тебя пославцы как и меня!». Вот ведь умора!

Красные лица довольных посетителей смотрят на меня с искренним восторгом и ожиданием новых насмешек, такого адреналина от выступления я не получала уже очень давно. Быть может, даже никогда… Довольно подмигиваю внимательным пославцам и