Поймай меня, воевода, если сможешь! - Люси Фер

— Актёришко из тебя так себе… — хмыкает мужчина, слегка ослабляя свою хватку. — Кто послал тебя чернить Горислава?

— Никто! — ошарашенно выпаливаю я. — Ну то есть, не чернила я нашего властителя, язык мой лишь на его похвалу горазд…

— Ну что ж, — раздражённо цокает воин, смотря мне прямо в глаза, — придётся лишить тебя сего чудного инструмента для царской «похвалы».

— Вы что язык мне отрежете? — в шоке шепчу я, не веря словам серьёзного воеводы. — Вы в своём уме вообще⁈

— В своём, — пожимает он плечами, — а вот насчёт твоего разума у меня большие вопросы…

— Да вы… — задыхаюсь я от гнева, пытаясь вырваться из его каменного захвата. — Не смейте меня трогать! Да я на вас знаете кого натравлю… — отчаянно пытаюсь я придумать наиболее устрашающего кандидата на эту роль, но ничего не выходит.

— Кого же? — насмешливо поднимает брови Демьян и тут же резко оседает на землю, отпуская меня из своих оков.

— Видать меня… — довольно хрипит мой давний знакомец, обнажив в хищной улыбке свой беззубый рот.

Перекинув дубинку из одной руки в другую, Мухр подмигивает мне слегка заплывшим глазом и выдаёт:

— Ну привет, красотка! Долго же я тебя ждал…

Глава 13

Лесная поляна скупо освещается небольшим костерком, вокруг которого сидит троица разбойников (оказывается, у Мухра имеются подельники), уже изрядно налакавшихся какого-то пойла. Всё-таки не каждый день сам воевода в их руки попадает.

Сидеть связанной по рукам и ногам возле дерева очень неприятно и зябко. Благо хоть порты и платье мало-мальски защищают пятую точку от холода осенней земли, да теплое тело бессознательного воеводы, расположенное поблизости, позволяет не окоченеть насмерть.

— Какого лешего⁈ — едва слышно стонет Демьян, наконец приходя в себя.

— Утро доброе! — насмешливо фыркаю я, косясь на него.

Обида за его угрозы всё ещё колется во мне гневливым ежом.

— Что… — хмурится мужчина, стараясь сфокусировать свой взгляд на разбойниках.

— Тише! — резко перебиваю я его. — Не хватало ещё их внимание на себя обратить, они только успокоились. Да не рыпайся ты! — злой приказ слетает с моих губ, когда он начинает трепыхаться, словно муха в липкой паутине жирного паука. — Связали нас! Хорошенько так, со знанием дела. Руки, ноги, — демонстрирую я ему всё вышеперечисленное, — а потом ещё и к стволу примотали для пущей убедительности…

— Мда… — недовольно цедит Каменный, то и дело морщась. Видимо, дубинка Мухра оставила его макушке неизгладимые впечатления. — Что по обстановке?

— Ну, для вас у меня новости не очень хорошие… — пытаюсь я деланно равнодушно пожать плечами. — Мухр, тот самый, что ваш череп на прочность проверял, решил, что за поимку самого воеводы его теперь главным среди всея разбойников назначат. Кинули клич, завтра ждут всех собратьев, чтобы лично с вами на глазах у дикого сброда поквитаться.

— Каким образом?

— Ну, тут единого решения не случилось. Сначала хотели вас вздёрнуть на суку, но передумали — слишком просто. Потом решили, что с камнем на шее потопят… Да вот незадача, до реки путь неблизкий… Думаю, Мухр опасается, как бы кто во время дороги из его дружков инициативу по вашему убийству не перехватил и его вожделенное место главаря не умыкнул у него прямо из под носа… — делюсь я с ним своими догадками.

— Хммм, — многозначительно тянет будущая жертва.

— Вообще было много предложений: хотели в вас и ножи метать, и топоры, кто-то даже про вилы заикнулся… Но сошлись на казни. Отрубят вам, Демьян, голову, и дело с концом… — умалчиваю, какими скабрезными шуточками сыпали разбойники во время обсуждения сего действа. Не стоит воеводе знать, что перед головой ему грозятся устроить прощание и с другим, не менее важным для мужчины, органом.

— Прекрасный выбор… — ухмыляется воевода, кажется, даже не приняв во внимание, что в скором времени его действительно убьют. — Меня шмонали?

— Чего? — не ожидая подобного вопроса, хмурюсь я.

— Карманы мои проверяли? — поясняет воин, косясь на меня чёрным глазом.

— Нет, кажется… — выпаливаю я и резко замолкаю.

Шум у костра подозрительно затихает, но через мгновение снова начинают раздаваться пьяные выкрики.

— Щупай! — пытается притиснуться ко мне ближе бедром воевода.

— Что, простите? — пищу я, растерявшись от подобного предложения.

— В кармане нож должен быть… — устало поясняет Демьян. — Пощупай, на месте ли. Если да, то доставай.

— Может, вы сами?

— Я бы с радостью, — фыркает насмешливо Каменный, — но мои руки связали за спиной, — поясняет он мне очевидное, и я даю себе мысленную оплеуху, — а твои спереди!

— Кажется, есть… — слегка нащупываю я что-то выпуклое в его кармане. Надеюсь, что это действительно нож.

— После такого вы будете обязаны на мне жениться… — не к месту шучу я, орудуя пальцами в его штанах.

— Левее! — сквозь зубы цедит воевода, когда я натыкаюсь на что-то твёрдое и горячее, что явно не является ножом.

— Простите! — пищу я, отчаянно краснея, и, наконец, подцепив двумя пальцами небольшой кусок железа, отчаянно тяну его из кармана.

— Получилось… — облегчённо выдыхаю я, когда небольшое складное оружие оказывается в моих связанных руках. Острие ножа никак не хочет мне поддаваться, тяну его взмокшими пальцами изо всех сил, но ничего не выходит.

— Попробуй зубами… — предлагает Демьян, и я раздражённо фыркаю:

— Ага! Знаете, сколько сейчас стоматологи стоят…

— Давай я, — цокает он, и я, извернувшись словно гимнастка, подношу складной нож к его лицу. Мгновение — и острие ярко поблёскивает в скудных отблесках костра, а я отчего-то не могу отвести взгляд от губ воеводы.

— Режь! — подгоняет он меня, игнорируя блеск моих глаз.

Сразу поняв, о чём он говорит, берусь пилить верёвки на его руках в надежде, что он, как истинный джентльмен, после освобождения не забудет и о даме.

Битый час сражаюсь с нашими «пленителями», руки мои уже знатно ноют и кричат о помощи. Никогда бы не подумала, что это так тяжело. В фильмах всё всегда выглядит донельзя простым и быстрым.

Наконец, оковы с рук воеводы падают, у костра в