Измена. Все включено - Юлия Василевская

— Я муж! — оскорбленно выкрикивает он.

— Муж объелся груш, — смеется Роман Игоревич.

Антон замолкает ошарашено переводит взгляд с меня на Краснова. Еще секунда и он бросится на него, но видимо осторожность берет верх над уязвленным самолюбием.

— Ты не достоин такой женщины, — насмешливо продолжает Краснов. — Надеюсь что ты ненадолго муж. Потому что я сделаю всё, чтобы ты рядом с ней даже рядом не стоял.

Мне даже жалко становится Антона, немного.

Положение у него — не позавидуешь! Любовница ускакала, жена с другим стоит смеется, это он еще главного не знает! Но я вспоминаю его рыбку, и вспоминаю где я и почему нахожусь и наношу сокрушительный удар:

— Кстати, деньги на дом я забрала.

Он как-то дергается всем телом и бледнеет, я уже даже думаю, что сейчас в обморок грохнется.

— Ты не имеешь права, я зарабатывал! — уже визжит он.

— Я тоже, — невозмутимо отвечаю, — только я, в отличие от тебя, на сторону деньги не таскала, и на любовников не тратила! Значит половина моя по закону, а вторая по справедливости.

— Малыш, пойдем пообедаем, — скучающе произносит Роман Игоревич.

— Да, пойдем, — киваю. — Прощай, Антон. Вещи свои из квартиры не забудь забрать…

— Ну Янка, — цедит он наконец сквозь зубы, — мы ещё поговорим.

— Через адвоката, — говорит Краснов.

Мы разворачиваемся и уходим, не оглядываясь.

Глава 11

— Спасибо вам, Роман Игоревич, — говорю я, когда мы отходим достаточно далеко.

— Ерунда, — говорит он. И после паузы добавляет: — Я серьёзно проголодался. Пойдемте пообедаем.

Я колеблюсь.

Честно говоря мне сейчас хочется одного — подняться в номер, лечь на кровать и рыдать.

Потому что всё что только что произошло это не только победа. Это ещё и три года жизни которые рассыпались прахом и предательство любимого мужа и разбитые надежды. И это больно. Очень!

Но Краснов оказал мне большую услугу. Ему вовсе не обязательно было помогать мне и теперь отказать ему было бы просто невежливо. Ладно, пообедаю, а потом и горевать буду!

— Хорошо, — говорю я.

Мы идем в ресторанчик на берегу. Я открываю меню и задумываюсь, аппетита нет совсем, но и сидеть за пустым столом неудобно как-то.

— Возьмите сибаса, он здесь отличный — советует Краснов. — С лимоном и каперсами. И крем-суп из морепродуктов. Густой, хороший.

Ладно, почему нет, беру сибаса и суп.

Краснов оказывается прав — суп бархатистый, с лёгким запахом моря и чего-то сливочного. Сибас тает во рту. Я с удивлением понимаю, что проголодалась.

— Вы хорошо справились, — говорит вдруг Краснов. — Ваш муж получил отличный урок.

— Вы бы видели его лицо, — говорю я, — когда увидел меня в белом купальнике на лежаке своей любовницы.

Я вспоминаю и начинаю хихикать. Краснов смеётся тоже.

— Это было сильно, — говорит он. — Вы бы были хорошей актрисой.

— Не планировала, — говорю я. — Само получилось. Да и ваш экспромт был потрясающим!

Краснов откидывается на спинку стула и начинает рассказывать про переговоры на которые он ходил утром.

Оказывается переводчик перепутал слово «партнёры» со словом «родственники» и весь деловой обед японская сторона искренне считала что перед ними сидит большая дружная семья.

Краснов показывает как директор японской компании кланялся и спрашивал сколько у него детей, как сам Краснов в полном недоумении отвечал что детей пока нет, как японцы сочувственно качали головами и советовали больше отдыхать.

Он рассказывает это красочно, в лицах, и я хохочу так что за соседним столиком оглядываются.

В какой-то момент я замечаю, что не думаю ни об Антоне ни о его любовнице. Вообще. Я просто наслаждаюсь вкусной едой и приятной кампанией. Давно у меня такого не было.

— Пойдемте купаться, — говорит вдруг Краснов, после кофе.

— У нас же нет полотенца!

— Да ладно вам! Высохнете за пять минут. Или слабо?

Я удивленно смотрю на него, не ожидала.

— Это вы мне говорите “слабо”? — возмущаюсь, а ведь считала его приличным!

— Вам, — подтверждает он невозмутимо. — ну тогда сидите на берегу и скучайте!

Он берет меня за руку и тащит к ближайшему лежаку.

Быстро снимает рубашку и брюки. Я отмечаю про себя что у Краснова Романа Игоревича очень красивое тело. Загорелое, спортивное, он явно проводит много времени в спортзале!

Потом он разворачивается и бежит к морю. Просто бежит, быстро и легко, и на ходу оборачивается:

— Слабо?!

Я не выдерживаю, поддаюсь безумию, вскакиваю и мчусь за ним. Ветер треплет волосы, песок горячий под ногами и море всё ближе, и мне хочется смеяться и чтобы эта минута не заканчивалась!

Мы плюхаемся в воду одновременно. Волна накрывает меня с головой, я выныриваю, фыркаю, смеюсь.

— Итак, пора научить вас плавать, — безапелляционно заявляет он, когда мы успокаиваемся — Руки вот так, не бойтесь.

— Я боюсь, — говорю я честно.

— Я держу вас, — говорит он.

Он учит меня держаться на воде. Я барахтаюсь, глотаю воду, ругаюсь, но повторяю снова и снова и вдруг — плыву! Совсем немного, два метра от силы, но плыву.

— Я плыву! — кричу я.

— Молодец! — говорит он с гордостью.

Мы выходим из моря через час. Падаем на шезлонги рядом. Я смотрю в небо и чувствую такую усталость и такую лёгкость одновременно что не могу понять какое из этих чувств сильнее.

— Уф, — говорю я.

— Уф, — соглашается Краснов.

Молчим. Волны шуршат. Солнце сушит волосы. Антон кажется таким далеким и боль уже не разъедает сердце.

— Вы ведь специально это, да? — я смотрю на Краснова.

— Что? — делает невинное лицо.

— Отвлекли меня, чтобы я не грустила.

Краснов смотрит на меня как-то так по особенному, от чего меня вдруг озноб пробивает.

— Я не врал, вы действительно замечательная, Яна. И этот осел вас недостоин. Не плачьте из-за него. Следуйте своей мечте. У вас всё впереди.

Неожиданно громко звонит телефон и я хватаюсь за него как за соломинку. Слова Романа что-то задели в моей душе такое, от чего хочется плакать и смеяться.

Глава 12

— Яна, ну как вы там? — осторожно спрашивает Валентина Борисовна.

Я сразу понимаю что она имеет в виду.

— Всё решила, Валентина Борисовна, — говорю я. — Завтра прилетаю.

— Вот и хорошо, — говорит она с облегчением. — До завтра.

Кладу трубку.

— Завтра улетаете? — спрашивает Краснов, снова нацепивший непроницаемую маску, но я слышу в его голосе оттенок сожаления.

— Улетаю, — вздыхаю я. — Начальство ждёт.

— Жаль, — говорит он. — Я уже привык вас спасать.

Мы смеёмся, но уже не так весело.

— Вечером давайте поужинаем, — говорит он.

— Нет- нет, это неужобно, — решительно отказываюсь я — Вы и