Этель из стаи Белых волков - Анна Полиновская

слезы Лавинии затмили глаза. Убитая горем жена охладела ко всему. Спустя пять лет она вновь смогла забеременеть и родить ещё одного сына, с которого сдувала пылинки, ни в чём не отказывая и мужу запрещая за шалости ругать, а бить так и подавно. И пошёл Бриско на поводу у Лавинии, но что-то тёмное поселилось в груди Дамиана. Чуял Бриско своим сердцем родительским злобу внутреннюю, а докопаться никак не получалось, и отдалился он от сына, а потом и Лавиния снова впала в беспокойство и стала чаще вспоминать пропавшего старшего.

И удивился Бриско словам Марка про сына своего и не удивился одновременно, будто чуял, что выйдет наружу эта злоба и породит большее горе.

— Зови её, выслушаю и защиту дам. Пора на сына глянуть чистым взором, оценить его поступки.

Часть 8.

В это время на собрании никак не удавалось собраться с мыслями и обсудить важные дела. Вожак Белой стаи ушёл с головой в своё горе, и собрание решили перенести.

Огорченный Дамиан решил по пути домой заехать к отцу. Пришло время поговорить по-мужски, а может, даже сместить отца с должности. Докладывали ему, что отец потерял интерес к стае, всё больше времени проводил с женой. А боевые волки простаивают. Дамиан был не против пополнить свои игрища азартными игроками.

— Пойдемте, вожак согласился вас выслушать и защиту предоставить.

Дорога к дому заняла немного времени и вскоре Этель вместе с Диком предстала перед вожаком. Круги под глазами, ушибы на руках и ногах, показавшиеся из-под одежды, озадачили Бриско. А рассказ Этель поверг его в шок.

Его родная кровь и плоть преступила все законы оборотней. А таких не оставляют в живых. Одичавший оборотень опасен, а виртуозно скрывающий свое злое нутро ‒ опасен в тысячу раз. Марк, слушавший рассказ Этель, мрачнел с каждой минутой. В её словах была одна лишь правда, и тем горче она была. Дик тоже мрачнел, но, прочитавший много историй, не был сильно удивлён. Порой жизнь оказывалась более непредсказуемой и страшной, чем написанная история.

Бриско вышел на крыльцо и приказал стражнику оповестить всю стаю о своём решении: «Пусть семьи спрячутся в домах, а мужчины идут к моему дому. Я должен исправить ошибку и остановить сына. И так он слишком много жизней загубил».

Стражник быстро побежал выполнять поручение, и вот уже через полчаса возле дома вожака собрались мужчины стаи.

— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить, как нам остановить моего сына, который встал на путь убийства себе подобных и не ради того, чтобы обеспечить безопасность стаи от одичавших оборотней, а забавы ради. Мне горько осознавать, что я упустил его воспитание и вырастил таким.

Все слушали молча, переваривая сокрушительную информацию.

А Бриско думал, что, возможно, болезнь его жены тоже стала одной из причин того, что сын вырос таким. Видел же, что жена стала другой после пропажи старшего сына. Нужно было не заводить детей, да что сейчас толку руками махать, когда всё свершилось.

— Оставим нескольких на постах для охраны деревни, а остальные пойдут со мной. Взять оружие: я боюсь, голыми руками мы его не возьмём.

Последние слова донеслись до Дамиана.

— Не обо мне ли речь, отец? Что за собрание в столь поздний час? — спросил он.

— Да тебя встречаем, сын мой. Наслышан о беде твоей, вот думаем, как горю твоему помочь, — увещевал Бриско, думая, как хорошо, что Этель, Марк и пришлый незнакомец остались в доме.

— Не про ту ли беду ты говоришь отец, что прячешь в своём доме? Нюх у меня поболее будет, чем у вас всех, или ты забыл? Где же жена моя ненаглядная, что не встречает? — грозно продолжал он.

— Схватить его! — приказал Бриско, но прежде чем его стая успела сделать шаг, Дамиан включил свою ментальную силу.

В человеческом обличье воздействие было тоже сильным. И один за другим члены стаи Бриско стали падать на землю, как подкошенные, прижимая руки к ушам. Головная боль, казалось, разрывала изнутри. Бриско держался из последних сил, с ужасом наблюдая, как Дамиан достаёт ружье.

В это же время в доме Этель и Марк тоже прижались к полу, только что не катаясь по нему, пытаясь унять боль.

— Что за чертовщина! — воскликнул Дик и бросился на улицу с ружьём.

Дамиан в это время как раз направлял ружье в сторону отца, пока приближенные отца, как и он сам, лежали на земле от сильного воздействия.

Увидев, что незнакомый мужчина целится в Бриско, Дик вскинул ружьё и выстрелил. Меткое попадание выбило ружьё из рук незнакомца и откинуло его к лежащему неподалеку мужчине. Выхватывая платок из кармана и обвязывая руку, Дамиан крепко выругался.

— Опять ты! Ты ещё поплатишься за убийство моих товарищей. О, дорогая Этель! — воскликнул Дамиан, тем самым побудив Дика обернуться. Чем и воспользовался один из его прихвостней. Не менее метким попаданием ружьё было выбито из рук Дика. Кровавая полоса прошла вдоль ладони.

— Держи! — крикнул собрат и кинул ружье Дамиану, который резво его перехватил и первым же выстрелом подстрелил отца. Освободившиеся от влияния ментальной силы оборотни стали принимать звериный облик и бросаться на противника. Свора Дамиана тоже перекинулась и ринулась в гущу событий.

Дамиан же отстреливал всех приближающихся к нему, не выпуская из вида отца и незнакомца, который пытался затащить его отца в дом. Незаметно появившийся Марк поднял ружьё Дика и тоже выстрелил, но перед тем как самому схлопотать пулю от Дамиана, был отброшен в сторону Диком. Пуля прошла навылет, оставив кровавый след на боку. Разъяренный Дик рыкнул нечеловеческим голосом. Невиданная ментальная сила накрыла деревню, послышался треск стекол, оборотни не просто катались по земле, а пытались остановить кровь, пошедшую носом и через уши. Дамиан, не ожидавший такой мощи, тоже склонился до земли. Ослабевшие руки уже не держали ружьё. Расфокусированный от боли взгляд, не видел как подошел Дик и одним ударом приклада ружья земля осветилась тёмным пятном.

Чуть успокоившись и ещё не осознавая своей силы, Дик с ужасом взирал по сторонам. Перевоплотившиеся с трудом оборотни стаи Бриско, не теряя времени, вязали свору Дамиана, без сил лежавшую рядом с ним. Всех сопроводили в подвал.

— Кто ты? — прошептал Бриско.

— Я Дик, лесничий, — просто ответил Дик.

— Ты не человек, — констатировал Бриско, — такую силу я помню только у прадеда.