Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! - Елена Коломеец

— Не знаю, суждено ли тебе поднять старый нектарник, но этот твой лимонад точно понравится людям, — говорит она.

— Хочешь, я на следующем базаре займу тебе местечко в ряду с напитками? — предлагает Нико.

И я, конечно, соглашаюсь. И даже верю, что дело не в новой встрече с ним, а только в лимонаде.

Троянская саламандра

Пока мы едем с Гелой домой на тряской телеге, я словно успеваю раструсить весь энтузиазм и ажиотаж. Идея продавать лимонады мне уже не кажется такой уж хорошей. Даже если их действительно будут покупать, как я со всем справлюсь одна? Да у меня и транспорта нет, получается, все время просить Гелу или Вахо? А нарезать все, заготовить? Да даже просто, где взять бутылки? Хотя бутылки как раз не должны быть проблемой, продавали же старые владельцы в чем-то свои нектары?

Прощаюсь с Гелой и иду домой. Как все-таки быстро я начала называть это место домом. Может, и странно, но этот старый сад, каменный забор и даже обвалившаяся крыша террасы, будят во мне какие-то глубинные воспоминания. Как будто я и в самом деле принадлежу этому месту, а оно мне. В просторном помещении кухни царит умиротворение, заходящее за горы солнце играет лучами сквозь украшенные витражами окна. Надо все-таки собраться с духом и вымыть их. Когда-нибудь потом. Обессилев окончательно, устало опускаюсь на старенький деревянный стул. Сейчас отдохну минутку и пойду умываться и спать. Только на секундочку прикрою глаза.

Просыпаюсь я в полной темноте, с затекшей от неудобной позы шеей и руками. На щеке отпечаток складок рукава и вообще такое состояние, будто на мне Хома Брут всю ночь скакал, перепутав со своей местной ведьмой. Хотя какая я ведьма? Так, сплошное недоразумение.

— Помоги-и…

То ли шепот, то ли шелест. Оглядываюсь, пугливо всматриваясь в темноту по углам. Через окна падает свет звезд и местной луны, кажется, они называют ее Илька. И все-таки показалось мне или на самом деле было?

— Помоги-и…

Нет, мне не кажется. Выхожу в сад, залитый лунным светом. Ветки деревьев кажутся призрачными руками, и, тьма побери, я уверена, они показывают вглубь сада! Может, и стоило бы поберечься, но я не чувствую опасности и, пусть медленно, но все-таки иду. Иду туда, куда меня зовет шепот ветра, и показывает старый сад. Мне кажется, он оживает: листья шепчутся о каких-то тайнах, ветви деревьев качаются, словно в едином дыхании. Огромные звезды в небе сияют, создавая загадочное мерцание.

Спустя несколько минут, понимаю, что иду я старой тропинкой. Она заросла травой, но большие плоские плиты определенно куда-то ведут. Сначала мне кажется, что впереди на полянке просто груда старых камне, но, присмотревшись, понимаю, что это разрушенный колодец. В глубине поблескивает вода, а может, кусочек неба упал и мерцает теперь там, в земле? Мысль кажется одновременно невероятно и притягательной. Приближаюсь, чтобы заглянуть. Надо же, будто одна звезда зацепилась за стенку и вот-вот погаснет.

— Боже мой, — шепчу, прижав руку к губам, — никакая это не звезда, это маленькая ящерка!

К ящерицам я с детства питаю ничем не объяснимую слабость, и сейчас даже вопрос не стоит попытаться помочь или нет. Да, признаюсь, будь это змея, которых я ужасно боюсь, я может, и не решилась бы, но сейчас у меня нет сомнений. Свесившись почти по пояс в колодец, успеваю подумать, что будет весьма глупо вот так свалиться. Потому что, даже если я не переломаю костей, хватятся меня очень нескоро и пока найдут, я успею погибнуть от голода и жажды.

— Какая еще жажда, в колодце-то, — бормочу, зарываясь носками ступней под большой камень для безопасности. Вдруг соскользнут колени, хоть так удержусь.

С трудом, но все-таки дотягиваюсь до ящерки. У нее какой-то удивительный окрас. Сначала шкурка мне показалась влажной, но нет, она мерцает, отражая свет луны и звезд. Ну не сама же она сияет в конце концов? Осторожно поднимаю хрупкое создание, ощутив внезапный поток тепла, исходящий от нее. Сердце замирает от сочувствия и волнения. Малышка почти не двигается, только с трудом дышит и смотрит блестящими глазами-пуговками.

— Чем же тебе помочь? Что с вами вообще делают?

Бормочу, а сама спешу скорее домой. Кажется, ящерка очень измождена, может, ей требуется еда или питье? А что, если у нее какие-то травмы? В этом мире вообще есть ветеринары? Ну что я горожу, есть же у них скот и лошади, значит, должны быть и те, кто занимается их здоровьем. В крайнем случае завтра с утра поеду в город.

После залитого лунным светом сада, в кухне кажется совсем темно, и даже свет из окон почти не помогает. С трудом удерживая в одной руке ящерку, другой нащупываю фонарь и сажусь за стол.

— Ну вот, сейчас зажгу огонь и помогу тебе. Держись, маленькая.

Успокаивая больше себя, чем ее, чиркаю местным аналогом огнива и разжигая фонарь.

— Стой! Сгоришь!

Только и успеваю крикнуть я, но ящерка легко проникает за стеклянную перегородку и жадно сует мордочку в огонь. Да ведь это саламандра! Самая настоящая волшебная саламандра. Зачарованно наблюдаю, как гостья заметно оживает, напитываясь огнем. Боюсь оставить ее без присмотра, но все-таки отхожу, чтобы разжечь огонь в очаге. Туда саламандра перебирается уже самостоятельно, устраивается поудобнее между горящих поленьев и, свернувшись колечком, засыпает.

Я тоже иду спать. Какого-то вреда от малютки не жду, сам сад привел меня к ней. Да и, честно говоря, не могу же я не спать. Тут либо сразу выкидывать ее на улицу, либо принимать целиком. Я выбираю второе.

Просыпаюсь от странного шороха — будто кто-то шуршит сухими листьями прямо у моей головы. Как-то мама притащила домой подушку, набитую гречневой шелухой, она звучала очень похоже. Открываю один глаз и тут же зажмуриваюсь от яркого солнца. Мне необходимы шторы.

— Чёрт…

Голова гудит, как улей после вчерашних приключений. Но шорох не прекращается. Теперь он дополняется тоненьким писком, похожим на стрекот сверчков, только… мокрым? Если можно представить себе мокрый стрекот, шорох и свист.

Если необустроенный быт чему-то и способствует, так это скорому подъему. Кухня у меня сейчас самая обжитая и уютная часть дома, так что наскоро умывшись, иду туда. Заодно хоть поищу, что там шуршит.

— Что за ерунда?

Очаг.

Очаг кишит.

Десятки крошечных огненных