Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! - Елена Коломеец

комочков копошатся в золоте, перекатываются через угли, кувыркаются друг через друга, оставляя за собой искрящиеся следы. Один запрыгивает на кочергу и съезжает вниз, как с горки. Другой, чуть крупнее, пытается залезть на спящую в самом центре пламени мамашу — вчерашнюю саламандру. Она даже не шевелится, только довольное шипение издаёт, когда очередной малыш тычется мордочкой в её блестящий бок.

— Обалдеть, — выдыхаю я, ощущая, как сердце колотится где-то в районе горла. — Троянская саламандра! Я знаю истории про людей, которые пускали домой грустную кошку, а утром у них было полным-полно писклявых малышей, но, кажется, я первая с кем провернула этот трюк саламандра.

Гостья, кажется, слышит меня. Приоткрывает один глаз, лениво щурится в мою сторону — и снова закрывает, словно говорит: «Ну да, а что такого?»

Осторожно иду вперед, внимательно смотря куда делаю шаг, чтобы не раздавить малышей. Пол, к счастью, пока пуст. Зато…

Хлюп. Шлеп. Шмяк.

Оборачиваюсь на звук.

Мой кувшин с питьевой водой, стоящий у стены, шевелится и подрагивает. Да-да, приблизительно так, как если бы в нем резвились какие-то маленькие создания.

— О, нет…

Подбегаю, заглядываю внутрь, вот они. Трое. Плавают в воде, как крошечные золотые рыбки, только вместо плавников — перепончатые лапки, а из спинок торчат миниатюрные огненные гребешки. Один ныряет ко дну, выдыхает пузырьки — и они вспыхивают, как искры, прежде чем исчезнуть. Другой высовывает мордочку, смотрит на меня круглыми, как бусины, глазами и чихает. В воздух взлетает брызгами радужный туман.

На самом деле удивительно красиво.

— Так, огонь есть, — я киваю в сторону очага, — вода тоже, выходит, есть. Пополнение будет или сбор стихий не состоится?

Внимательно осматриваюсь и прислушиваюсь, а потом, догадавшись, задираю голову и разглядываю потолок. А пыли-то, пыли. Но хоть в воздухе живчиков нет. А вот на подоконнике в глиняном горшке с чахлым адганским кактусом что-то копошится. Подхожу ближе и вижу ещё двоих. Они зарылись в землю, оставив снаружи только сверкающие спины, и теперь, кажется, спят, укутавшись в корни. Кактус над ними… зеленеет. Не то чтобы цвел, но явно выглядит живее, чем вчера.

— Ладно, — говорю я вслух, потому что иначе точно сойду с ума. — Ладно. Кошки, значит, рожают котят разного цвета, а саламандра может родить малышей разных стихий? Правда, не в одинаковом количестве. Огненных у меня, вон, полный очаг, а водных и земляных совсем чуть-чуть. Интересно, это потому, что они более редкие или просто забавы генетики? Мама-то огненная. А папа? У них вообще есть папа?

Мама-саламандра шипит в ответ, будто смеётся.

Сажусь на пол посреди кухни, обхватив голову руками.

— Ну и что с вами делать? У меня ведь нектарник не восстановлен, сад только начал оживать, а про дом и завод я вообще молчу. А тут целый питомник волшебных ящериц.

Но в груди — странное тепло. Предвкушение. Ожидание чего-то волшебного и благодарность за случившееся со мной чудо.

— Что ж, раз уж вы здесь, давайте разберёмся. Первым делом завтрак.

Для себя я на скорую руку завариваю чай из местных трав, которыми поделилась Гела. А вот чем кормят саламандр? Или они пока маленькие и мама там сама обходится?

— Огонь есть, вода есть, — бормочу я, наблюдая, как огненные малыши с визгом ныряют в очаг, а водяные плещутся в кувшине. — А вам что? — обращаюсь к земляным.

Один из них выползает из горшка, потягивается и вдруг чихает прямо на пол. Там, где его крошечная лапка касается дерева, на мгновение прорастает травинка и тут же увядает.

— Понятно, — киваю я. — Вам нужна земля. Настоящая, а не из горшка.

Итак, какой у меня план на сегодня? Накормить и устроить всех саламандр. Подумать, почему их мама оказалась именно в моём разрушенном саду. Никому не говорить. Абсолютно. Потому что, если кто-то узнает, что у меня в доме живёт россыпь магических существ…

— В лучшем случае отберут, — шепчу я, глядя, как один из огненных малышей забавно чихает искрами. — В худшем…

Но тут мама-саламандра вдруг поднимает голову, смотрит на меня своими горящими глазами и медленно кивает.

Будто говорит:  «Не бойся. Мы твои».

И, чёрт возьми, я верю.

Приглашение

Работа над первой партией лимонада начинается с того, что я чуть не наступаю на огненного малыша, заснувшего прямо на пороге кладовки. Он фыркает, выдыхает в мою ногу струйку дыма и тут же сворачивается калачиком, будто ничего не произошло.

— Вот же бессовестные шмакодявки, — бормочу я, но всё равно осторожно обхожу его.

Кажется, день будет долгий.

Бутылки находятся быстро — целая гора пыльных, но целых стеклянных сосудов, оставшихся от прежних хозяев. Вот только мыть их приходится, как в сказке про конька-горбунка: сначала замачиваю от грязи и паутины в воде студеной, потом стерилизую в воде вареной, хорошо хоть без молока обходится. Пока набираю дров, да зажигаю очаг запариваюсь, как в бане. Маняще вспоминается река у дома Гелы.

Интересно, а у меня она тут где протекает? Будь я человеком, строившим нектарник у реки, я определенно постаралась бы использовать ее возможности в быту и производстве. Нет, ну как так можно работать? Хоть бы карту какую-то оставили или инструкцию. Может, зря я вообще ее искать затеялась?

Но тут из крана выскальзывает водяной малыш, тот самый, что вчера плескался в кувшине. Он прыгает прямо в таз с водой, крутится и взмахивает искристыми плавниками.

— Ага, я так понимаю, что ты-то воду нашел? Ладно, пока ограничусь освежающим душем, но мы с тобой еще сходим на разведку.

Оставив чистые бутыли сохнуть, иду в сад, надо посмотреть, что у меня есть, и решить, из чего я буду делать свою первую партию товара. Вообще, лимонад из чего только не делают: и лимон с лавандой, и грейпфрут с розмарином, и смородина с базиликом — все идет в дело. Но это вовсе не современное изобретение, как можно было бы подумать. В далеком детстве моих родителей производили не только ситро и дюшес, но и, например, мятный лимонад, кориандровый, гвоздичный. В мыслях я уже вижу огромные бутыли сиропов, настоев, всяческих выжимок и экстрактов, которые я разливаю по бутылям для самого лучшего в мире лимонада. Жаль вот только, что пока приходится довольствоваться тем, что есть.

А есть у меня не так уж много.