Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! - Елена Коломеец

На солнце у террасы пара отличных лимонных деревьев, а возле разрушенного колодца я в прошлый раз приметила небольшую апельсиновую рощицу. Быстро набрав полную корзину фруктов, иду домой. Какая жалость, что нет ванили, можно было бы такое экстра-ситро сделать, что они бы про свои нектары и думать забыли. Надо расспросить Гелу, может, у них хотя бы стручковая ваниль растет, про ванилин, конечно, и думать не стоит. И вообще, надо завтра обязательно зайти в Пряный ряд и закупиться специями.

Мыслями я уже на базаре. А руки сами выжимают сок, мнут, рвут и давят фрукты. Раскладываю полученную смесь по бутылкам и ставлю в погребок. За ночь как раз настоится. Спать ухожу далеко за полночь и, кажется, успеваю уснуть еще до того, как толком лягу.

Ну и, конечно, просыпаю. Нико тарабанит в дверь и кричит:

— Кто рано встает, тот весь товар продает! Выходи, красавица, а то, как кину поперек коня, как увезу. Люба, ты вообще там?

Потеряв терпение, Нико входит в дом, а несусь на кухню, сбивая пороги, и судорожно распихиваю саламандрят по углам. Я едва успеваю запихнуть последнего водяного малыша в кувшин, шепнув: «Сиди тут и не высовывайся!», когда Нико входит на кухню.

— Ну что, госпожа ведьма, готова покорять базар? — увидев меня, он качает головой. — Ты вообще спала?

— Ага, — вру я, показывая на синяки под глазами. — Как младенец.

— То есть тревожно и мало? Я, знаешь ли, имею представление о младенцах. Но продолжим эту познавательную беседу позже, где твои лимонады?

Я открываю погребок, и Нико с ящиком идет на улицу. Оглядев меня, вздыхает, закатывает глаза и всячески демонстрируя мысль, что с женщинами связываться — себе дороже.

— У тебя десять минут на сборы. Иначе кто-то правда подумает, что я умыкнул тебя прямо из кровати, лохматую и в ночной сорочке.

Между прочим, мог бы быть и поделикатнее! Быстро собираюсь, выбегаю к воротам и замираю. У ворот стоит конь, с которым мы знакомы ближе, чем хотелось бы.

— Может, пешком? — робко предлагаю я, бросая недоверчивый взгляд на Вихря. Тот в ответ скалит зубы, будто смеется надо мной.

— Глупости, — Нико хлопает по боку коня и треплет гриву. — Телега уже уехала, а пешком ты дойдешь только к вечеру. Да и мне казалось, тебе в прошлый раз понравилось, — он подмигивает и без предупреждения подхватывает меня за талию и сажает в седло.

— Эй! — кричу я, вцепляясь в гриву. — Я же говорила, что не умею!

— Да ладно, ты же помнишь: принцип простой, — Нико запрыгивает сзади, его руки обхватывают мои бока. — Расслабься, но не как пьяная трактирщица, а...

— Я поняла аналогию в первый раз! — огрызаюсь, чувствуя, как его грудь прижимается к моей спине. — И убери руки!

— Куда же их деть? — он притворно вздыхает. — Это же правило. Когда везешь товар на базар, тот, кто сзади...

— Врешь! — я пытаюсь развернуться, но Вихрь дергается, и мне приходится вцепиться в него ногами. — Ладно... Но только за талию!

Нико смеется, но руки его послушно переместились куда положено.

— Как пожелаешь, госпожа лимонадница.

Но отсутствие сна дает о себе знать, и мы даже не успеваем выехать на главную дорогу, как я начинаю придремывать, совершенно беспардонно откинувшись на грудь Нико, как на спинку кресла. Он лишь посмеивается да изредка шепчет мне на ухо глупости, я сонно фырчу и поудобнее устраиваюсь. Уж не знаю, возможно, Нико говорил что-то еще, но первое, что я слышу просыпаясь:

— …павлин.

— Что?

— Твоя палатка.

Палатка действительно оказывается "павлином" — ярко-синяя, с разукрашенным навесом, она выделяется среди прочих, как самодовольный аристократ среди крестьян. Не знаю, что и думать, хотел ли Нико таким образом сделать мне комплимент или, наоборот, поддразнить? Пока я мнусь, сомневаясь, спрашивать или нет, Нико расставляет бутылки, доставленные телегой немного раньше.

— Ну, посмотрим, что скажет Гарст о твоем... чем-то там.

— Лимонаде. Вкусном, освежающем, фруктовом.

— Неженском, — заканчивает он. — Напитки — дело нектароделов. Мужчин.

— А что, у вас тут закон, запрещающий женщинам делать напитки?

— Закон? Нет. — Нико наклоняется ко мне, его дыхание обжигает ухо. — Но традиция... о, это святое.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки наливаются жаром.

— Ну что ж, посмотрим, что святее — твои традиции или звон монет. Горожане проголосуют за мои лимонады своими денежками!

Демонстративно хожу сама к источнику, заливая бутылки с подготовленным соком и фруктами холодной водой. Люди подходят, пробуют, удивляются и покупают. Чем выше поднимается солнце, тем лучше у меня идут дела. К полудню остается три бутылки, их я не продаю, а меняю на пакетики с душистыми пряностями.

Нико возвращается ближе к вечеру.

— Ну что, нектародел? — я встряхиваю перед его носом мешочком с монетами. — Сколько ты зарабатываешь в день на своем «мужском» напитке?

Мы стояли так близко, что я видела, как карие глаза Нико потемнели. Он медленно выдохнул, потом неожиданно ухмыльнулся.

— Уж всяко побольше тебя, госпожа лимонадница. Но я надеюсь, ты не настолько зазналась, чтобы отказаться от совместной поездки? Впрочем, ты все еще можешь отправиться пешком.

Я так устала и довольна торговлей, что даже бесконечные шуточки, связанные с поездкой верхом, не способны огорчить меня. Вихрь идет шагом, а Нико молчит, лишь его руки крепко держат меня за талию. Я как раз собираюсь что-то сказать, когда на пути возникает гонец.

— Ведьма нектарника? — он протягивает конверт с печатью. — От землевладельцев Гарста.

Неловко вскрываю конверт. «В четвертый день поры первого зерна приглашаем вас в замок Гатри на встречу землевладельцев. С уважением, Фелит Гатри».

— Спасибо, — бормочу я, но гонец уже исчез.

— Проблема? — спрашивает Нико, пытаясь заглянуть через мое плечо.

Я сую письмо в карман.

— Нет. Просто приглашение. Ты не подскажешь, четвертый день поры первого зерна, это когда?

Его руки вдруг сжимают мои бока чуть крепче.

— Гатри? Тебя приглашает Фил?

Я киваю не поворачиваясь. Чувствую спиной, как напрягается его тело.