За зеркалом - Алёна Шахнина

— Доброе утро, сосед!

— Доброе утро, Саша, — отозвалось отражение. — Как голова?

— Отлично! — улыбнулась я.

Пока умывалась вспомнила про вчерашнее знакомство в магазине, и это сделало настроение еще лучше. Сто лет не ходила на свидания, тем более, с такими привлекательными парнями. От одного воспоминания приятно потеплело внутри, и я, с надеждой, что он позвонит, убралась в гостиной.

Хранитель все это время с интересом наблюдал за мной, и даже подвинул тяжелый диван, чтобы я довела чистоту до идеала. Странно, но меня больше не удивляют ни его способности, ни его присутствие в принципе. Конечно, ворчание по поводу того, что я то тут, то там пропустила грязный клочок, раздражало, но не настолько, чтобы ругаться с ним. Даже показалось забавным, что на меня ворчит зеркало.

После уборки, с кружкой ароматного чая я села напротив зеркала.

— Как тебя зовут? — спросила я, рассматривая костюм хранителя.

— Хранитель, — ответил он.

— При жизни как тебя звали? — настаивала я.

— Иван Васильевич Жернов, — отчитался он, как в армии.

— Ваня, значит, — протянула я.

— Иван, — поправил он меня. — Ваней я был для матушки и отца.

Я хмыкнула. Значит, он меня назвал Шурой, хотя так уже сто лет никогда не называют, а я к нему должна обращаться Иван! Обойдется!

И только я хотела позлить его, уже открыв рот, как зазвонил телефон. Быстро кинула взгляд на экран — незнакомый номер. Не думая, взяла трубку.

— Привет, — раздалось на том конце, — это тот, на кого ты вчера в магазине упала.

— Привет, — улыбнулась я, — тот, кто спас меня от падения.

— Как сегодня настроение? Достаточное для прогулки?

— Вполне, — кивнула я. — Когда и где?

— В шесть в парке?

— Да, супер, — ответила я.

Попрощалась с парнем и убрала телефон, снова не спросив его имени. Собралась на свидание, и даже не знаю, с кем. Да и ладно, потом спрошу. Главное он позвонил! Хотя я вчера выглядела как раненая бродячая собака, его это не остановило.

Я улыбнулась и упёрлась щекой в руку. Кажется, у меня намечается классный вечер, и нужно к нему подготовиться. Я тут же подскочила и побежала в комнату выбирать наряд.

К сожалению, в моём скудном гардеробе мало особенных вещей, которые можно надевать на особенные встречи. Но вполне подошли бежевый брючный костюм и белый лонгслив. Я вытащила одежду и повесила ее на ручку шкафа.

— Куда идешь? — с любопытством спросил Ваня.

— На встречу, — отмахнулась я.

Он внимательно следил за тем, как я делала причёску, потом наносила макияж. Под его пристальным взглядом краситься было неловко, но я старалась концентрироваться только на своем лице.

— Ужас какой, — прокомментировал Ваня. — Куда столько косметики? Ты же вообще на себя не похожа!

— В этом и суть макияжа, — объяснила я, прокрашивая ресницы. — Чтобы стать лучше, красивее.

— А зачем ты рот открываешь? — с удивлением спросил он.

Я медленно перевела взгляд на него, потом снова на себя и захлопнула рот.

— Так удобнее, отстань, — буркнула я.

Закончила с макияжем, поправила волосы и надела костюм. Вышла в кухню к большому зеркалу, чтобы посмотреть на себя в полный рост, но Ваня уже был тут и загораживал обзор. Он смотрел на меня, не моргая и не двигаясь, и этим сильно смущая.

— Ты можешь подвинуться? — выдохнула я. — Не вижу за тобой.

Ваня сначала отошел в сторону, а потом полностью исчез. Я покрутилась перед зеркалом, поправила костюм. Мне нравится! Не как обычно прихожу на работу, как загнанная лошадь. Оказывается, я вполне себе ничего, когда прилично одета и нормально накрашена.

Кинула взгляд на часы — полчаса до встречи, как раз достаточно, чтобы добраться по вечерним пробкам. Схватила сумку, ключи и пошла на выход. Перед дверью посмотрела в зеркало, но увидела только свое отражение. Удивительно, то ходил хвостиком, а теперь его нет. Даже как-то тоскливо стало.

Глава № 5

Парень оказался Никитой, представившись сразу, едва я подошла к нему. Без головной боли я смогла лучше разглядеть его: карие глаза, темные волосы, грубые скулы. На вид лет двадцать пять, но может и меньше.

Меня он чисто по-мужски окинул взглядом, отметив, что я действительно больше не выгляжу грустной. Его улыбка, подаренная мне, не оставила ни малейшего шанса на то, чтобы уйти со свидания равнодушной.

И вот я, почти растаявшая как мороженое на солнце, шла с красивым, высоким парнем, гордо подняв голову. Рассказала о себе все, что могла — о профессии, о работе и даже о доме. Умолчав, конечно же, о странном соседе. И в этот момент мне в голову пришла логичная мысль — а как мне заводить семью, зная, что в доме живет чужой дух? Это очень дико — видеть то, что не видит больше никто. Я же не смогу никому рассказать, и придется мне носить эту тайну всю жизнь.

Хранитель говорил, что моя бабушка была затворницей, и родители о ней никогда не рассказывали. Может, поэтому и затворницей была? Почему так вышло, что отец никогда не говорил о собственной матери, лишь отвечая, что она давно умерла.

Но теперь я понимала и другое — почему дом достался мне, а не отцу. Если верить Ване, то наследником могут стать только женщины, соответственно, родись у моего отца не я, а мальчик, то… что? Кому бы достался дом? Сколько вопросов, которые хочется задать соседу, но в голову они пришли очень невовремя, когда я на свидании.

В конце концов, я же не обязана всю жизнь там жить! Если выйду замуж, уеду жить в другое место с семьей. Дом можно спокойно оставить — он под надежной охраной. И тогда Ване придется скучать одному еще много лет, пока не появится та, кто готов там жить.

— Саш… — позвал меня Никита. — Ты меня слушаешь?

— Да, да, — быстро ответила я, затыкая собственные мысли. Нашла время!

— Так вот, я в школе играл в футбол, а потом в институте собирали тоже команду. Представляешь, я когда пришел к ним…

Блин, жалко его. И так взаперти уже больше ста лет, и ещё сколько там пробудет. Надо бы выпытать у него, как он туда попал и как его отправить наверх, чтобы освободить. Кстати, это бы решило сразу все проблемы. Только как это сделать?

— … и он говорит: «Никита, это просто вау!». Представляешь? — и смеется.

Я подхватываю и тоже смеюсь, опять все прослушав. Будто в другое время нельзя об этом подумать! Я все равно сейчас ничего не