Когда ты не в своём теле - Елена Анатольевна Казанцева

лет все работали, бездельников деревня не любила. Жили хорошо, сыто, но тётка так за день урабатывалась на основной работе да с хозяйством, что ей было не до детей. Лиза не помнила, чтобы тётка погладила по голове кого-то из ребят, поцеловала или обняла. Самое большое, что она делала для поощрения детей, – это могла сказать: «Молодец!» Всё!

И Лиза росла там, где в семье не принято было дарить ласку и объятия, показывать свою любовь и привязанность. Тётка впервые показала свои чувства, когда Лиза поступила в институт и приехала за вещами. Вот тогда тётка впервые её обняла со словами: «Какая же ты умница, вся в отца, царствие ему небесное». В тот момент Лизе стало не по себе, настолько она отвыкла от объятий. Когда Лиза вышла замуж за Толика, тётка похвалила: «Хорошего мужика нашла, профессор, преподаватель, в институте работает». Говорила она это с придыханием. Для неё, простой сельской труженицы, преподаватель в вузе – большой человек. На свадьбе тётка обняла её второй раз в жизни.

Больше в её жизни не было ни объятий, ни поцелуев, ни ласки – только требования, критика, обязанности и прочее, и прочее.

Она устала от этой жизни. Хотела уйти. Десять раз собиралась. Но в последний момент пугалась, страшилась самостоятельности и одиночества, боялась, что не справится.

И вот кто-то там, наверху, дал ей такой шанс. Толика нет рядом. Никто не кричит, не требует, не манипулирует. Лиза даже растерялась от такой свободы. Наоборот: тут муж её обнимает, беспокоится о её здоровье, угождает ей и любит. И теперь она не знала, как себя вести и что делать.

В какой-то момент она решила для себя, что попробует просто жить. Жить, как получится. И искать ответ на вопрос: как она оказалась в этом теле?

И в тот же момент вспомнила дочь и сына. А им каково? А с ними что будет?

Лиза заметалась. Надо, надо обязательно найти ответы на вопросы.

Глава 5

Алиса

Муж зашел в палату и окинул всех взглядом. Шаги его были тяжелыми, взгляд – ещё тяжелее. Алиса и сама не поняла почему, но её тело вжалось в кровать, голова – в плечи. Тело жило своей жизнью и помнило установки прошлого.

– Я поговорил с лечащим врачом, – сказал он так, словно говорил не слова, а ронял гири на пол. Он смотрел в точку на стене поверх её головы. – Тебе завтра снимут швы, через сутки выпишут.

Алисе вмиг стало понятно, что здоровьем той женщины, в чьём теле она сейчас была, интересовались в последнюю очередь. Она была просто приложением к этому внешне успешному мужчине.

– Так рано? – выразила удивление Алиса.

– Нечего место занимать, койка-место сейчас дорогое, – криво усмехнулся он, словно сам оплачивал ей это койко-место, и процедил: – Дома долечишься.

Муж окинул взором палату, презрительно скривил губы, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

– Ну вот и хорошо, домой придешь, все приберёшь, я как раз позову подружек, ты нам кушать приготовишь, – закудахтала радостно свекровь, собирая свои котомки. Свекровь уже представляла свою невестку дома: всё на местах, вернулась былая жизнь, где всё прибрано и приготовлено. Алисе осталось мысленно громко поржать. Она не умела ничего. Всю жизнь прожила с кучей прислуги, садовником и кухаркой.

– Я переговорю с врачом, мне долечиться надо, – процедила Алиса.

Ей совсем не хотелось резко что-то менять, надо было найти выход из патовой ситуации. Что-то сделать, чтобы вернуть всё назад. Ей нужно было время.

– Че-го? – свекровь зло сверкнула глазами, но тут же натянула на лицо маску доброжелательности. – Милая, я же вся больная, ноги не ходят, еле-еле по дому хожу, неужели тебе меня не жалко? Ты же не можешь нас бросить? Ты всегда была такой доброй и ответственной, Толик-то все деньги зарабатывает, старается, вот и сейчас о тебе все печется…

Через минуту Алиса уже не слышала свекровь. Она лежала и смотрела в потолок, разглядывая трещины в штукатурке. Она понимала, что в этой семье все делается через угрозы и манипуляции, и сейчас ей надо было придумать тактику, как этому противодействовать, если не удастся вернуть всё на круги своя.

– Сколько я ещё пробуду в этом теле? А если я никогда не вернусь обратно? – с ужасом подумала она.

– Что там сложного? Тряпочкой немного помахать, чтобы чисто в доме стало, пару рубашек мужу постирать, картофель почистить и отварить, – бубнила рядом свекровь.

– Кастрюлю тебе на голову надеть, – про себя подумала Алиса.

– Я наклоняться не могу, у меня сразу давление, чуть инсульт не словила, –свекровь ухватилась пухлыми пальцами за голову. – Тебе проще, ты молодая, ты меня в старости поймешь.

– Боже, ещё и старость не за горами, вот и жизнь пролетела, – с ужасом подумала Алиса. – Сколько мне там лет? Молодость, красота – всё пролетело. Боже! Неужели я навсегда останусь в этом дряблом теле?

– Ты меня слушаешь? – вдруг зло спросила свекровь.

– У меня голова болит, – Алиса демонстративно развернулась к свекрови спиной и закрыла глаза.

– Голова у неё болит, а у меня всё болит, – фыркала свекровь. – У меня всё тело ломит.

– Ага, ага, то лапы ломит, то хвост отваливается, – подумала Алиса фразами из детского мультфильма «Простоквашино».

– Ноги как не мои, – продолжила жаловаться свекровь.

– Почему «дочь» покорно стоит у кровати и молчит? Что это за жертвенная позиция? – думала Алиса. – И почему она так молчалива, боится слова сказать? Она никогда не защищает мать?

– Пойдем, Катька, мать твоя совсем от рук отбилась, ты теперь должна нам помогать, – зло шипела свекровь.

– Но бабушка, у меня же Никита, – устало и покорно пыталась возразить дочь.

– Никита, Никита… Ты женщина, должна везде успевать: и учиться, и мужа ублажать, и о старых родственниках беспокоиться, – зло огрызнулась бабка, читая нравоучения внучке. – Если мать-лентяйка в больнице валяется, значит, ты должна засучить рукава и пойти к отцу пол мыть, жрать готовить, стирать.

– Вот… су… ка, – пронеслось в голове у Алисы.

Она обернулась и посмотрела на свекровь с Катей, но те уже выходили из палаты. Впереди переваливалась с боку на бок свекровь со своими котомками, позади неё шла Катя, низко опустив